– Там, дальше, есть бухта. А на берегу – таверны для моряков и воинов, собирающихся для набегов. Подойдет любая. Там…
– Дымно, шумно и неуютно, – кисло закончила за него предложение царевна. – Длинные обеденные залы, по которым гуляют сквозняки и пьяные отряги, и тесные холодные клоповьи питомники под полусгнившей соломенной крышей.
Возражений со стороны чародея не последовало, и Сенька поняла, что ее догадка попала в цель.
– Отчего бы нам сразу не завалиться в гости к этому твоему конунгу, уважаемый Адалет? – не упуская выпавшей из замерзших рук мага инициативы, проворно сделала она следующий шаг к вожделенному теплу и комфорту. – Ведь не ради удовольствия мы сюда в такую холодрызь приперлись – по делу международной важности. Вот и убьем двух зайцев одним стулом, как любил говаривать Шарлемань Семнадцатый. И отдохнем по-человечески, и о деле по-быстрому поговорим. Не знаю, как вы, а я чем скорее окажусь в Шатт-аль-Шейхе, тем лучше.
Если бы Иванушка мог говорить без риска откусить себе при этом язык, он бы наверняка добавил что-нибудь уместное и познавательное о требованиях протокола, придворном этикете и официальных рабочих визитах. Но, не переставая выстукивать зубами нечто похожее на «калинку-малинку», он только энергично закивал и с надеждой уставился на волшебника.
– И на персональную печку на постоялом дворе вряд ли приходится рассчитывать, я так полагаю, – хмуро внес свою лепту Масдай и зябко поежился всеми ворсинками.
– Вообще-то, я собирался сперва узнать новости, оценить расстановку сил, в спокойной атмосфере обдумать стратегию, выработать тактику… – чувствуя, что остался в абсолютном меньшинстве, брюзгливо заговорил Адалет, нервно теребя посох такими же белыми от холода и почти незаметными на фоне кости пальцами.
– Вот! Сразу видно – мудрый человек! Знает, что надо делать! – радостно воскликнула Серафима, не дожидаясь окончания тирады, и весело похлопала по ощетинившейся холодными ворсинками спине Масдая: – Ищи дворец!
– И как он выглядит? – завис на ветру ковер, разглядывая хаотично раскинувшуюся внизу приземистую одноэтажную архитектуру.
– Увидишь вместо бревенчатого сарая каменный – считай, что нашел, – хмыкнула царевна. – Если это окажется шикарный дворец – то сарай двухэтажный.
Дворец оказался не просто шикарным – он был ослепительно роскошным.
Три этажа выдолбленного из окрестных скал камня, увенчанные двускатной крышей из красной черепицы, рожденной, без сомнения, в Шантони, надменно возвышались над прильнувшим к закоченевшей земле деревянно-соломенным городом. Но на этом различия между резиденцией гордого конунга и обиталищами простых воинов и рыбаков заканчивались, ибо, судя по всему, построены они были одним и тем же зодчим, из всего учебника по градостроительству прочитавшего лишь одну главу, с серьезным и емким названием «Амбары».
Игнорируя изумленные выклики, задранные головы и открытые рты прохожих на утопающих в грязи запутанных улочках Хольмстадта, путешественники придирчиво и не спеша облетели дворец вокруг, то ли любуясь архитектурными изысками,[17] то ли отыскивая вход.
Вход нашелся в дальнем торце здания, и был обустроен с присущей правителям Отрягии шиком – сбитые из досок щиты были щедро, но беспорядочно накиданы в грязь, дабы монаршьи гости совершенно бесплатно могли поупражняться в ловкости и внимании, перепрыгивая со щита на щит и перескакивая через проломленные их секции.[18]
Двери и ставни на окнах пышного палаццо конунга Гуннара – добротные, резные, двустворчатые, явно краденные – были плотно закрыты: май в Лукоморье и май в Отрягии были подобны фотоснимку и его негативу.
Сначала Адалет, не мудрствуя лукаво, хотел спешиться и постучать, следуя всем правилам дворцовой этики, но пара быстрых убежденных шепотков со стороны злопамятной царевны, горячо поддержанные Масдаем и даже не осужденные Иванушкой[19] – и планы его резко изменились.
Резко изменились и дворцовые двери.
Во вспышке алого света, ослепившей зевак в радиусе ста метров, трофейные створки дрогнули, окрасились на короткие секунды багрянцем, и медленно осыпались на порог ровным валом светло-красного порошка.
Не давая свидетелям опомниться, ковер ринулся вперед, разметая розовые клубы по сторонам. Он ворвался в зал приемов, он же обеденный, он же гостиная, и понесся, как было условлено, над рядами столов с остатками гостей и вечернего пиршества прямо в противоположный конец, где на помосте гордо возвышался покрытый толстым слоем позолоты трон с высокой спинкой, потертыми бархатными подлокотниками и прикрытым лохматой шкурой сиденьем.
Он пустовал. Судя по тому, что престол был покрыт не только раскатанным в листики драгметаллом, но и сопоставимым по толщине слоем пыли, простаивало рабочее место монарха уже довольно долго. Справа и слева от покинутого самодержцем стула располагались два похожих, но без позолоты и бархата. Занимающие их личности в настоящее время стояли перед ними в позах пловцов, ожидающих сигнала стартового пистолета. Вытаращенные глаза размерами вполне могли посоперничать с защитными очками.
Сенька с яростным весельем ткнула локтем чародея в бок: «Так им! Так им! Я же говорила!..» Ободренный почином и начинающий получать удовольствие от процесса вдохновенный[20] кудесник грозно потряс над головой посохом, озарив полутемный холл зловещей игрой красных и черных огней. Голос, немало усиленный магией, проревел:
– Где эта малодушная пародия на правителя Отрягии, я вас спрашиваю?!
– Где эта… кто?.. – выдохнул амбре несвежего пива громила лет семнадцати справа от незанятого символа конунгской власти, нарушив потрясенное молчание зала.
– Гуннар где, мальчик? – сбавил тон и брюзгливо пояснил Адалет, недовольный тем, что изысканная фигура его речи осталась неоцененной.
– Я не мальчик! Я – Олаф, сын конунга! – вызывающе выпятил нижнюю губу и грудь огненноволосый юнец.
С губой от такого упражнения ничего особенного не произошло, а вот кольчуга на мощных телесах наследника престола жалобно скрежетнула и поехала по швам, игриво стреляя по сторонам разошедшимися колечками.
– Говорил же я – мала она… – мгновенно сдулся и пристыжено втянул голову в плечи юноша. Одновременно более старший товарищ слева от простаивающего трона с горечью и укоризной воскликнул:
– Как ты мог!.. В этой кольчуге наш прадед загнал обратно в горы великанов! Наш дед сражался три дня и три ночи с морскими выползнями! Твой отец в кровавом поединке одолел…
– Да знаю я всё, дядя, знаю! – побывав в недолгом нокдауне, к Олафу вернулась дерзость. – Но больше-то она от этого ведь не стала! А после водного побоища так вообще определенно села!
– Велика фигура… – окончание известной народной мудрости родичем порывистого молодого человека было проглочено, но тайны оно и не содержало.
Юный отряг покраснел, потом запунцовел, беззвучно открывая и закрывая рот в бесплодных поисках подходящего ответа, но строгий дядя уже не обращал на племянника никакого внимания.
– Ты – Адалет, маг-хранитель? – вытянув и выгнув шею, попытался он заглянуть висящему в метре от его головы волшебнику в глаза.
– Догадливость твоя, э-э-э-э… брат конунга… не имеет пределов, – вежливо, но всё еще холодно ответствовал маг.
– Хлодвиг. Мое имя – Хлодвиг Сутулый, и я имею честь состоять верховным жрецом Рагнарока, – оценивающе разглядывая чародея и его спутников, представился отряг, целиком соответствующий своему прозвищу. – Твоего прибытия, волхв, мы не ждали.
– Не ждали?.. Не ждали?!.. – моментально растеряв самообладание, чародей подпрыгнул и обрушил на отпрянувшего служителя культа брызжущую старыми и новыми обидами филиппику: – Они презрели древнее наследие своего рода, забыли про смертельную опасность, нависшую над Белым Светом, пренебрегли своим священным долгом, похерили клятвы и обеты, и после всего этого говорят, что моего прибытия они не ждали! Ха! Какой сюрприз! Кто бы мог подумать! Они меня не ждали!..
– Премудрый Адалет…
– И слушать не желаю ваши мелочные оправдания! – кипел и бушевал задетый за живое чародей. – Где это позорище всего благородного племени воинов-хранителей? Я хочу пронзить суровым карающим взглядом его бесстыжие глаза!
– Отец был ранен, – тихо проговорил Олаф. – Он не встает с постели уже несколько недель. И не приходит в сознание.
Если он хотел смягчить гнев волшебника, то сильно просчитался, и достиг лишь того, что струя его кипящего пламени резко изменила направление и всей пылающей яростью ударила в него.
– Что?!.. Так это было твое решение – отречься от обязанности вашего рода?! Да как ты посмел?!.. – маг, сыплющий при каждом восклицательном знаке черными искрами, превращающимися в земляных ос, угрожающе сдвинул брови и зловеще навис над отступившим на шаг молодым отрягом.
