Отчим Абигейл был явно озадачен.
— Суженый моей дочери на охоте?
— Да.
— И ваш лэрд отправился с ним?
Судя по выражению лица старика, что-то в словах сэра Рубена встревожило его.
— Вы не можете запретить это Синклеру, мой господин.
— Возможно, он лично хотел обеспечить мясом свадебный пир? — спросил сэр Рубен.
Старик быстро кивнул головой:
— Да, я уверен, что так и есть.
— Я вижу, — сэр Рубен огляделся. — Ваш лэрд принял меры для обеспечения нашего удобства?
Макдональдс указал на дом, что стоял в стороне от других и возле другого строения:
— Да. Дом вон там, около часовни, чистый и готовый к вашему поселению.
— А мои солдаты?
— Разве они не привыкли спать снаружи как шотландские воины? — спросил старик с озорным блеском в глазах.
Абигейл слегка улыбнулась.
— У нас есть шатры для них, которые мы раскидаем вокруг дома. Я могу содержать своих людей в удобстве и тепле, — ответил ее отчим, как она была уверена, с высокомерием. Это было видно по его глазам и потому, как он держался.
Сэр Рубен был могущественным лэрдом, и поэтому когда он отправил совсем мало солдат на требование короля — отдать долг своему сюзерену, единственным наказанием для него была потеря дочери.
Абигейл знала, что ее мать говорила с такой же надменностью, потому что взгляд старика несколько раз направлялся в сторону Сибил. Хотя, в то время, когда они с ее отчимом решали, где поставить шатры для солдат, он, казалось, ни разу не заговорил непосредственно с нею.
Хоть раз Абигейл была рада, что она не могла слышать. Ей не нужно было слушать слова своей матери, а за губами Сибил она решила не наблюдать.
Решение поставить шатры для английских солдат на западной стороне самого дальнего дома от замка, немного удивило Абигейл.
Она хотела иметь возможность увидеть человека, за которого ей было велено выйти замуж; увидеть лэрда, от которого она должна была держать в секрете свой изъян.
По крайней мере, пока они не достигнут Хайленда.
Позже той ночью, Абигейл, лежа на маленькой койке в углу дома, заставляла себя заснуть. Только все было напрасно. Ее голова была полна вопросов и переживаний.
Почему ее жених отправился на охоту, когда она и ее семья прибыли? Он, конечно, знал дату их приезда — это было оговорено их монархами.
Он все еще не вернулся в замок, пропустив вечернюю трапезу.
Может так он показывал свое недовольство от вынужденной женитьбы на англичанке? Было ли это оскорбление по отношению к ее отчиму? Его неприязнь к англичанам ни для кого не была секретом, но он согласился на этот союз и на все другие оговоренные условия.
Условия, которые страшили Абигейл и наполняли ее беспокойством и плохими предчувствиями, от которых она вся извелась. Его король потребовал, чтобы брак был осуществлен прежде, чем они покинут среднешотландскую низменность. Абигейл понятия не имела, почему монарх Шотландии поставил такое условие, но такая перспектива приносила дополнительные неудобства, тогда как она уже была вся на нервах.
Эти страхи не уменьшало даже то обстоятельство, что она все же увидит своего жениха перед свадьбой, хоть и на расстоянии.
Заглянув в его глаза, увидит ли она в них жестокость? Или может быть ненависть, похуже, чем у ее матери? Сможет ли он разгадать ее тайну, несмотря на все усилия скрыть ее?
Сегодняшний ужин был таким испытанием, с которым она не сталкивалась со времен потери слуха. Было достаточно трудно следить одновременно за речью нескольких человек; незнакомая обстановка все только усложнила. Но помощь пришла с неожиданной стороны. Сэр Рубен приложил все усилия, чтобы помочь Абигейл поддерживать нить беседы, что проходила вокруг нее.
Ни один из Макдональдсов не говорил непосредственно с нею. Ей показалось, что это был акт неуважения к лэрду Синклеров.
Даже не будучи непосредственно вовлеченной в беседу, она допустила несколько ошибок, так как не понимала, когда к ней обращались.
Старый воин, который во время отсутствия лэрда исполнял обязанности хозяина, полагал, что сложный гэльский язык был причиной недопонимания Абигейл, тогда как она понимала и говорила на гэльском весьма неплохо. И хотя это было хорошим оправданием для нее, но как долго Абигейл сможет скрывать тот факт, что она не всегда знает, когда к ней обращаются?
И что сделает Талорк, лэрд Синклеров, когда узнает об этом?
В своем первом письме Эмили объяснила, что она и Талорк совсем не подходят друг другу. Старшая сестра Абигейл написала, что он ненавидит англичан. Ни при каких обстоятельствах он не хотел бы себе в жены одну из сессенек, как он пренебрежительно называл англичан. Он должно быть просто в бешенстве от уже второго подобного приказа короля.
Будет ли это на руку Абигейл, или может, обернется против нее? Конечно, если бы она хотела в мужья сильного шотландского лэрда, о чем, казалось, мечтала ее младшая сестра Джолента, то знание того, что Талорк Синклер презирает англичан, разбило бы ее надежды. Но когда родные отвергли ее из-за изъяна, Абигейл перестала даже надеяться, что когда-то у нее будет собственная семья. Ни один мужчина, будь то шотландский варвар или английский рыцарь, не хотел бы в жены проклятую глухую.
У Абигейл была только одна надежда на то, что неприязнь Талорка к англичанам и последующее желание избавится от нее, будут достаточно велики, чтобы принять ее обман за дар и не объявлять войну.
Сэр Рубен, казалось, спокойно относился к возможности того, что лэрд Синклеров мог объявить войну по этой причине. Однако, исходя из того, что Эмили писала в своих письмах относительно гордости горцев, и Талорка в особенности, у Абигейл были свои сомнения. Кроме того, если Талорк такой сильный и суровый мужчина, как Эмили писала в своих письмах, то он может очень жестоко отомстить лживой невесте.
Эта перспектива испугала ее почти так же сильно, как и в первый момент, когда она очутилась в мире тишины.
Всех этих мыслей было настолько много и они так ее беспокоили, что Абигейл завидовала своей горничной, которая крепко спала. Она жаждала избавиться от этих горьких дум, но не на столько, чтобы присоединиться к своим родителям. Сибил и сэр Рубен вместе с солдатами, которые были при исполнении и теми, кто еще не ложился спать, находились в замке.
Абигейл не пригласили присоединиться к ним, но она и не хотела этого. Ужин и так был достаточно утомительным со всеми ее попытками читать по незнакомым губам и жестам. Плюс ко всему, ее нервировала необходимость быть в центре внимания, с чем она никогда не сталкивалась.
