Засмущался Федор, пожал плечами.
– Красавица, красавица, – повторил Батый. И тут же: – Привези! Покажи!
Смутился Федор еще больше. Княгиня Евпраксия была совсем молодой и верно – очень красивой. Рязанские парни специально бегали посмотреть на юную княгиню. Княжеские дружинники Евпраксией любовались. Бородатые деды и те:
– Не помним такой красавицы.
Даже рязанские женщины в один голос:
– Небывалой она красоты.
Вот и хану Батыю его приближенные прожужжали уши:
– Красавица. Красавица.
Посмотрел вновь на Федора хан Батый:
– Покажи!
Вовсе смутился Федор. Очень любил он свою Евпраксию. Боялся ее потерять. У княгини только что родился маленький сын, княжич Иван. К тому же существовало в то время на Руси такое поверье: нельзя показывать своих жен мужчинам чужой, нехристианской веры. Монголо-татары были язычниками.
Отказался молодой князь Федор показать хану Батыю свою жену. Побагровел, покраснел, позеленел хан Батый:
– Ах, так!
Разгневался хан Батый, приказал умертвить князя Федора Юрьевича.
Дошла страшная весть о смерти мужа до молодой княгини. Прижала она к груди младенца крошечного Ивана.
– Ироды!
Билась долго неутешная вдова в слезах и крике. Не выдержала Евпраксия разлуки с любимым мужем. Не хотела, чтобы маленький княжич врагам достался. Поднялась она на высокую башню княжеского терема. Взяла в руки сына и бросилась вниз.
Погибли Евпраксия и княжич Иван.
Похоронили люди князя Федора Юрьевича, княгиню Евпраксию и их сына Ивана в родной земле на высоком месте. На могилах поставили большие каменные кресты.
Далеко видны кресты и могилы. Пеший пройдет – перекрестится. Конный проедет – задержится. Туча проплывет по небу – слезы прольет на землю.
Кушак
Банту и Танту – два ханских воина.
Приземист, коренаст, широкогруд Банту.
Еще приземистее, еще коренастее, еще более широкогруд Танту. Конь у Банту пегой масти.
Конь у Танту еще более пегий.
Боевой топор у Банту с большим топорищем.
У топора Танту топорище еще длиннее.
Идет монголо-татарское войско из-под Рязани к Владимиру. Спорят Банту и Танту, сдастся ли Владимир ханским войскам без боя или быть битве у стен Владимира.
– Сдастся Владимир, – сказал Банту.
– Быть битве, – сказал Танту.
– Не будет, не будет битвы, – твердит Банту. – Без боя откроют урусы городские ворота.
– Быть битве, – твердит Танту. – Не сдаются урусы без битвы. Решили побиться они об заклад. Облюбовали цветной кушак.
Ударили по рукам. Кто окажется прав, тому и кушак нарядный. Едут Банту и Танту, гадают:
– Быть битве.
– Откроют русские ворота.
– Падут на колени.
– Принесут дары.
Подошли монголо-татары к Владимиру. Переправились по льду через речку Клязьму. Вот он, город. Вот крепостные стены. Вот сторожевые башни. Вот он, главный вход в город, – Золотые ворота. Остановились монголо-татары перед Золотыми воротами. Кричат, как тогда при штурме Рязани:
– Сдавайтесь!
– Сдавайтесь!
Не отвечают владимирцы.
– Быть битве, – решает Танту.
– Откроют ворота, – уверен Банту.
Прав оказался Банту. Открылись ворота. Вышли вперед русские.
– Мой кушак! – закричал Банту. – Сейчас урусы падут на колени. Сейчас принесут дары.
Однако не пали русские на колени. Подняли луки. Тетиву натянули. Полетели стрелы навстречу врагам.
Сражен был стрелой Банту.
Сражен был стрелой Танту.
Никому не достался кушак нарядный.
Молодые князья
Пожалел князь владимирский Юрий Всеволодович, что не пришел он в свое время на помощь князю рязанскому Юрию Игоревичу. Да было поздно…
Окружили монголо-татары Владимир со всех сторон. Подтащили стенобитные и камнеметательные машины. Начали штурм города.
Самого князя Юрия Всеволодовича во Владимире не было. Находился он недалеко от Волги, на реке Сити. Собирал войско для борьбы с врагами.
В отсутствие князя оборону Владимира возглавили опытный воевода Петр Ослядюкович и сыновья Юрия Всеволодовича, юные князья Мстислав и Всеволод. Оба они молодые, решительные. Рвутся с врагами в бой.
Сдерживает их, оберегает воевода Петр Ослядюкович:
– Не спешите. Не спешите!
Надеется воевода, что вот-вот подойдет князь Юрий Всеволодович с вновь набранным войском, разобьет монголо-татар, снимет осаду с города.
Сражаются владимирцы, ожидают помощи.
Не поспела вовремя помощь. Проломив владимирские стены, монголо-татары ворвались в город. Завязалась рукопашная схватка. Молодые князья схватились за боевые мечи.
Не удерживал их теперь воевода Петр Ослядюкович. Все бились тогда с врагами.
Вышел вперед юный князь Мстислав. Вышел вперед юный князь Всеволод. Подняли мечи высоко над головами. Устремились на ханских воинов.
Бьется князь Мстислав. Удары направо. Удары налево. Удары прямо перед собой.
Бьется князь Всеволод. Удары направо. Удары налево. Удары прямо перед собой.
Оторопели ханские воины. Стали отходить под ударами грозных мечей. Вот пробились молодые князья к городским воротам. Вот вышли в открытое поле. Продолжают разить врагов. Удары налево. Удары направо. Удары прямо перед собой.
Все было стремительно. Замерли люди. Минута, минута, еще минута. Пришли ордынцы в себя. Устремились они на героев. Окружили со всех сторон. Сражен был князь Мстислав. Сражен был князь Всеволод. Но даже когда пали в бою молодые князья, всем продолжало казаться – взлетают, взлетают, взлетают над полем их боевые мечи и слышится их несмолкаемый звон. Удары направо. Удары налево. Удары прямо перед собой.
Василько
После взятия Владимира монголо-татары двинулись к реке Сити. Тут находилось только что собранное войско владимирского князя Юрия Всеволодовича. Между русскими и воинами хана Батыя произошло новое сражение.
Много русских отличилось в этой битве. Среди героев был и племянник владимирского князя Юрия Всеволодовича, князь Василько.
Отважен князь Василько. Даже хан Батый обратил на него внимание.
Неудачей закончилась для русских битва на реке Сити. В бою погиб князь владимирский Юрий Всеволодович. Князь Василько был ранен. Попал он к монголо-татарам в плен.
Приказал хан Батый привести к нему отважного русского. Долго смотрел. Что-то оценивал. Казалось, даже руками хотел пощупать.
Понравился Василько хану Батыю. Приказал он сохранить князю жизнь. Стал приглашать на службу в свое войско.
– Будь нашим другом, – сказал хан Батый.
Молчит Василько.
– Вернем коня.
Повел отрицательно головой Василько.
– Вернем меч, лук и колчан.
Повел отрицательно головой Василько.
– Командовать самым лучшим нашим отрядом будешь.
Молчит Василько.
– Будь нашим другом. Решай же, – повысил голос Батый.
Молчит Василько.
Мрачнеет, краснеет, зеленеет Батый. Наливаются жилы кровью.
Ответил наконец Василько:
– Враги моей Родины не могут мне быть друзьями.
Махнул хан Батый рукой. Прокричал что-то грозное на своем языке. Подбежали ханские слуги к русскому князю. Изрубили героя.
– Смерть им всем! – еще долго кричал Батый.
Шуба
Растеклись монголо-татары по Руси, как вода в половодье. Только в первый месяц нашествия кроме Рязани и Владимира они взяли Суздаль, Городец, Галич, Переяславль на Плещеевом озере, Ростов на озере Неро, Ярославль, Юрьев, Дмитров, Тверь, Волок Дамский и другие русские города.
Всюду гибли люди, шел разгром и разбой.
Был среди ханских воинов некто Бабак. Оказался он хитрым и жадным. Еще в Рязани, когда монголо-татары громили какой-то собор, приметил Бабак большой драгоценный камень. Схватил он камень, куда же спрятать? Дело было зимой. Зашил в меховую шубу.
Лежит камень у Бабака поближе к телу. Согревает Бабаку душу.
С этого камня все и пошло. Во Владимире Бабак снова похитил дорогие камни. Опять зашил их в шубу.
Лежат камни в надежном месте. Согревают Бабаку душу.
Потом были Галич и Городец. Пополняется у ханского воина склад награбленного. К камням прибавляется золото и серебро. Тяжелеет шуба.
Потом были Переяславль, Ростов, Ярославль. Все больше и больше добра у Бабака. Отвисают полы у шубы.
Трудно стало Бабаку ходить. Трудно сидеть в седле. Трудно сражаться пикой. Трудно взмахнуть боевым топором.
Однако терпит Бабак все ради своей драгоценной ноши. Лежат богатства в надежном месте. Согревают Бабаку душу.
Кончилось все негаданно.
Переправлялись монголо-татары у Ярославля через реку Волгу. Угодил Бабак неожиданно в прорубь. Прямо в шубе своей с камнями и золотом бухнул.
– Спасите! – кричит Бабак.
Подбежали другие.
– Шубу скидывай, шубу!
Жалко Бабаку прощаться с шубой. Цепляется он руками за лед. Тянут руки ему товарищи:
– Шубу, скидывай шубу!
Не удержался Бабак. Утянула тяжелая шуба его под лед. Захлебнулся Бабак в воде.
Лежит ханский воин на дне знаменитой русской реки. Шуба при нем и богатства при нем. Согревают Бабаку душу.
