- Какие дрова? Зачем?
- Как зачем?! Жечь вас буду! Или лучше препроводить вас в город и на площади спалить? - Принялся вслух размышлять недавний самоубийца. - А сначала попытать? Решено! Вы арестованы! Пройдемте.
- Во! - я показал ему фигу.
Папик побледнел. Видимо, местные священнослужители ни в чем не знали отказа. Он даже растерялся. Не поверил. Наверное, решил, что ему все померещилось.
- Живо в повозку! - Повторил он приказ.
Но что мой кукиш? По сравнению с тем, что произошло дальше. В дело вступила Лялечка.
- А такое ты видел?
Готов биться об заклад, что нет. Потерявший самообладание от безобидной фиги, папик не мог видеть ничего подобного.
Чертовушка сотворила такую комбинацию неприличных отрицательных жестов, плавно переходящих один в другой, что даже мне стало стыдно. А папик вновь рухнул в обморок.
- Ну, что, давай подвесим его? Все равно он собирался. - Предложила Лялечка. - Очухается, а желание исполнилось.
- Нет.
- Почему?
Чертовушка искренне удивилась.
- Нехорошо это.
- Так он же сжечь нас хотел!
- Все равно, не по-людски.
- Между прочим, половина из нас совсем не люди, а даже наоборот.
- Но другая половина категорически против.
- Пожалеешь ведь потом. Знаешь какие папики вредные?
- Все может быть. Только не могу я, вот, так. Он же совсем беспомощен. И пока не сделал нам ничего плохого.
- Потом поздно будет.
Пока мы спорили, священник (если этот эпитет уместен применительно к данному чуду природы) пришел в чувства. Он резко вскочил на ноги. Глаза переполнял испуг, праведный гнев и неимоверное изумление. Он настолько был ошарашен, что ничего членораздельного выдавить из себя не смог. Только междометия. А Лялечка, подбоченившись, молча покачивала головой, смотрела на него в упор, всем своим видом показывая, что шутить не намерена.
Почти безмолвный поединок завершился полным поражением папика. Не знаю, какая мысль посетила его, возможно он осознал, что находится в лесу, один, среди неведомых доселе незнакомцев, которые не только не выказывали должного почтения и преклонения, но и имели наглость не повиноваться. Может быть фантазия нарисовала ему страшную картину возможных последствий столь опасного общения. Как бы там не было, но юный священник проявил завидную прыть: неожиданно он рванул с поляны и в считанные секунды скрылся из вида.
Почти тут же до нас донесся странный монолог, по крайней мере, с моей точки зрения. Сначала осипший голос радостно воскликнул:
- Живой! Ура!
На что папик возбужденно ответил:
- Гони со всей прыти! Потом радоваться будешь!
- А как же моя секретность?
- Не до секретности сейчас! Гони!
- Куда гнать то?
- Назад, в город. Дело государственной важности!
На первый взгляд, ничего странного в этом разговоре не было. Вот, только там, куда ретировался папик никого кроме коровы не было. Не с ней же он говорил...
Привязка к местности
- Ну, и как ты собираешься Пахана свергать, если даже вшивого папика пожалел? - Обрушилась на меня Лялечка, как только заслышался скрип повозки. - По-людски, не по-людски... Я посмотрю, как он с тобой поступит, если попадешь в его руки. Ладно, что теперь горевать. Как говорится, первый папик - комом. Не волнуйся, их тут, как собак нерезаных. Мы еще столько разноцветных скальпов поснимаем, что при нашем упоминании будут трястись от страха все бледнолицые гуроны. Ну, что, пойдем дальше?
Чертовушка, как ни в чем не бывало, закончила свою кровожадную речь, и мы покинули поляну.
Дорога петляла вдоль чащобы, периодически ныряла в лес и извивалась между вековыми стволами, затем вновь выходила на простор и продолжалась по кромке зарослей. Где-то через час после того как нас покинул местный священнослужитель с английскими манерами (ни фига не попрощался) мы в очередной раз вышли из леса. На этот раз - окончательно.
С небольшого холма, на вершине которого мы оказались, открывалась живописная панорама. У подножия раскинулось несколько деревушек, обрамленных распаханными полями, а чуть дальше располагался город, в центре которого выделялись два превосходящих все окружающее строения. Величественный не то храм, не то замок и вдвое меньший бревенчатый терем.
Неожиданно Лялечка обрадовалась и пошла слегка пританцовывая, почти вприпрыжку.
- Ну, и почему не спрашиваешь какой это город? Как называется и далеко ли до столицы?
- Придем, узнаю. - Ответил я своей спутнице ее же словами. - Что к тебе приставать с ерундой фиговой?
- А ты спроси!
- Зачем? Все равно не скажешь.
- А, вдруг, скажу?
- Не хочу рисковать. Опять обзываться начнешь. Скажешь, что я приставучий.
- Спроси, спроси, спроси...
- Ну, ладно, что это за город?
- Это Далдоноград! - Радостно сообщила чертовушка.
- Очень хорошо.
- А про столицу! Далеко ли она!
- А далеко ли от этого города до столицы?
- Это и есть столица царства Далдония! - Счастливо сообщила Лялечка. И правит там царь Далдон. Раньше их пересчитывали: Далдон Первый, Далдон Второй, Третий, а потом сбились на фиг. И теперь все цари - просто Далдоны. Далдон умер, да здравствует Далдон!
У меня сложилось впечатление, что когда я спрашивал в прошлый раз, она понятия не имела где мы с ней находимся, и куда ведет дорога. А теперь, увидев город - узнала его и поспешила со мной поделиться.
- Что скажешь, советчица? В Далдоноград идем?
- Память у тебя, Андрюшенька, бабско-куриная. Лялечкой меня зовут. А если хочешь обращаться ко мне по должности, то не забывай добавлять главная и мудрая. Понятно?
- Понятно.
- А в город конечно пойдем. А то что получается? Шли-шли, город увидели, развернулись и назад? А на том конце дороги тоже небось какой-нибудь городишко имеется. Дойдем до него и опять развернемся? Так и будем туда-сюда ходить, пока жратва не кончится. А я когда голодная, сразу фьють, превращусь в страшнючую зверюку. И съем тебя. Хочешь?
- Нет.
Где-то наполовину я притворился, что испугался. Но только наполовину. В смысле, притворился. На вторую половину действительно было страшновато. Все-таки черт, хоть и такой симпатичный.
- Тогда пошли в Далдоноград. Проверим, чем дышат Далдоны.
И мы стали спускаться с холма.
Мои попытки разузнать что-нибудь более конкретное о городе и его обитателях кроме того что я услышал, как только Лялечка узнала место нашего пребывания, не увенчались успехом. Чертовушка под всяческими благовидными предлогами, вплоть до заявления, что она давала подписку о неразглашении, отказывалась что-либо сообщить и хранила молчание... Имеется в виду информация. А о молчании в фонетическом смысле оставалось только мечтать. Лялечка щебетала без умолку до самого Далдонограда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
