подумаешь, что придется скупать и продавать химию сомнительного качества, но все же! Международная компания и так далее.
Раньше только в соцсетях осаждали, а теперь и по телефону звонить не стесняются.
Вот и сейчас я от звонка не ожидаю ничего хорошего. Уже готовлюсь посылать искателей помощников куда подальше.
– Меня зовут Лилия, – отвечает приятный голос. – Я из компании “Роден”. Мы рассмотрели ваше резюме. Поздравляю, вы нам подходите. Сможете завтра с утра подойти с документами?
Я густо краснею и подскакиваю от неожиданности. Это же та фирма, где я вчера столкнулась с Димой! А что, если это был не он? Или он просто клиент и случайно туда зашел? Ой, да чего голову забивать? Он же меня не узнал, значит опасности нет.
Отбрасываю эту мысль.
– Д-да, – выдыхаю, все еще не веря своему счастью.
– Вот и отлично. Тогда завтра на восемь. Вас пример наш генеральный директор, Жаров Дмитрий Назарович. Он подробно расскажет вам все условия.
Она продолжает что-то говорить, а у меня в ушах появляется звон. И голова становится ватная.
– Простите, – перебиваю, – как зовут генерального?
– Жаров Дмитрий Назарович, – терпеливо повторяет Лилия.
Тоже Дима…
Нет, может не он? Не бывает таких совпадений! И та дамочка в ресторане звала его по фамилии… Жаров?
Меня захлестывает приступ паники. Даже руки начинают дрожать. Но не буду же я спрашивать у Лилии, как он выглядит!
– Так вы придете? – торопит она.
– Да, спасибо.
– Вы не волнуйтесь. У нас хороший коллектив и начальник отдела пусть строгий, но справедливый. А господин Жаров лично беседует с каждым новым сотрудником. Мы все заинтересованы в дружественной и рабочей атмосфере.
– Да-да… я вас поняла. До свидания.
Трубка едва не выпадает из рук.
Я откидываюсь на стуле, пытаясь справиться с бьющимся сердцем. Так разнервничалась, что даже ладони вспотели. И душа теперь не на месте.
Но почему я вообще переживаю об этом? Подумаешь – Дима, подумаешь – Жаров. Дим в нашем городе как собак нерезаных, всех возрастов, да и фамилия не такая уж редкая. С чего я решила, что это тот самый?
И все равно не могу успокоиться. Ночью почти не сплю, ворочаюсь. Дергаюсь от малейшего звука. За завтраком собираю волю в кулак и объявляю маме, что иду на очередное собеседование.
– Сколько уже можно ноги топтать? – ворчит она, нарезая пирог. – Лучше бы с мужем поговорила!
– Мама, опять?
– А что опять? – бросает на меня недовольный взгляд. – Да, опять! Я мать твоя и за тебя беспокоюсь. Ну Мариночка, солнышко мое!
Она садится рядом со мной, обнимает за плечи и, ломя мое слабое сопротивление, прижимает к своей широкой груди.
– Я же мать твоя! Я знаю, как тебе будет лучше. Послушайся меня, помирись с Толиком. У ребенка должен быть отец. И потом…
Я напрягаюсь, но терплю. Не хочу отталкивать маму. Все же она мой единственный родной человек.
– Кому ты нужна с ребенком?
От этих слов все внутри замирает. И так неприятно, так горько становится.
– Тебе не нужна? – спрашиваю мертвым тоном.
– Что? – она удивленно моргает. – Конечно, нужна. Но я о мужчинах говорю! Или таки будешь мать-одиночка до старости жить?
– А почему бы и нет? Замуж я уже сходила, нет там ничего интересного. Теперь буду сама.
– Ох, дура ты, Маринка! Сама не знаешь, что мелешь! – мать беззлобно отталкивает меня. – Дал же бог доченьку! Красоты ей щедро отмерил, а мозгов – пожалел!
– Все, мама, – я поднимаюсь.
– Ты хоть Толику про ребенка сказала? – летит мне вслед. – Он же отец! Он имеет право знать!
– Нет, – бросаю, не оборачиваясь. – И ты ничего ему не говори.
Не буду ей говорить, что, возможно, беременна от другого. А то ее удар хватит. Это ведь Толику можно гулять, он мужчина, ему сама природа позволила. А нам, женщинам – ни-ни, до самой смерти надо верность хранить.
Сбежав от нотаций мамы, закрываюсь в своей комнате. Наношу неброский макияж: никакого тона и пудры. Немного туши, чтобы выделить светлые ресницы, и матовая помада бежевого цвета. Губы у меня полные от природы, так что красить нужно очень аккуратно.
Закончив с лицом, надеваю юбку-карандаш чуть ниже колен, строгую белую блузку и приталенный жакет в тон юбке. В таком костюме не стыдно идти на собеседование даже с гендиректором!
Осталось влезть в туфли-лодочки, взять сумку с документами – и можно выходить.
По дороге к бизнес-центру снова начинаю нервничать. Тот Дима – не тот Дима? Все-таки надо убедиться. А еще мне немного стыдно. Я же знаю про свою беременность, значит, собираюсь обмануть своего будущего работодателя. Так некрасиво.
Вся в сомнениях приближаюсь к широкому крыльцу, ведущему к автоматическим стеклянным дверям. Но не успеваю подняться на первую ступеньку, как за спиной раздается рев мотора, и из-за поворота вылетает черный, блестящий обтекаемый монстр – суперкар. Я таких машин у нас даже не видела.
Он проносится мимо, обдавая меня волной теплого воздуха и капель из лужи. Я успеваю отпрыгнуть в последний момент.
Это же мой лучший костюм!
Машина резко тормозит в нескольких метрах. Затем бесшумно катится задом ко мне. Я же лихорадочно осматриваю себя: хоть бы не облил! Не хватало еще грязной идти на собеседование! Да нет, вроде не задело.
Машина замирает напротив меня. Медленно опускается затемненное стекло со стороны водителя, и я с замиранием сердца смотрю в знакомые серые глаза. Дима окидывает меня быстрым взглядом и сухо улыбается:
– Девушка, я вас не задел?
“Если б задел, я б уже на асфальте лежала”, – ворчу про себя.
А сама заставляю губы растянуться в улыбку:
– Нет-нет, все хорошо.
– Будьте осторожнее на дороге. Вы шли по проезжей части.
Вот как он так может? Губы улыбаются, а глаза смотрят мимо меня.
Не узнал…
Он газует, и суперкар скрывается за поворотом здания. Наверное, там стоянка.
Я с тяжелым вздохом направляюсь к стеклянным дверям.
В холле здания возле лифтов какое-то столпотворение. Все спешат на работу, толкаются. Лезть в эту кучу – самоубийство. К тому же (смотрю на часы) у меня есть еще десять минут. Лучше подожду, пока толпа рассосется, иначе задавят.
Скромно отхожу в сторонку. Мысли, как заведенные, вновь возвращаются к случайной встрече. Определенно за рулем был
