В девятнадцать Клотильда Ли стала иконой, которая мелькала в жёлтой прессе, а ещё через год вышла замуж за режиссера Ковальски, и теперь ненавидит поляков. Кайд Ли в девятнадцать был студентом престижного вуза, а в двадцать один стал счастливым супругом Пенни Ли.
Нынешние Кло и Кайд совсем не походили на тех детей, что сидели в домике на дереве во дворе особняка Ли, зарываясь носами в шерсть семейной дворняги по кличке Мо. Тогда мальчик Кайд изо дня в день терял один носок, всегда правый, и потом весь день сверкал грязной пяткой, даже не замечая этого. Девочка Кло бесилась из-за длинных спутанных волос и вечно ломала в приступе ярости расчески, а к вечеру колтун на голове можно было разве что выстричь. Они считали, что вечно будут мотаться по тусовкам с родителями, а однажды уедут с ними на трейлере в Ирландию, где все вчетвером будут варить эль и танцевать кейли.
Взрослая девочка Кло подошла к пульту аудиосистемы и включила Paddy And The Rats. В комнате сразу стало весело и как будто пропали проблемы. Маленькие и большие. В бокале Кайда оказался виски, в бокале Кло снова было вино.
— Больно тебе? — она стояла над братом и вытирала ссадину.
— Да нет, ничего страшного. Бывало и хуже.
— Кай, доживи до сорока, а?
— Эм… ок, постараюсь, — усмехнулся он и сделал большой глоток виски, о чём тут же пожалел и сморщился. Всё-таки виски нужно потягивать а не глотать.
— Не думай, что я стремлюсь к смерти или самоуничтожению, ладно? Это никак не связанно с Пенни или моими страхами, просто… это адреналин и все его получают так, как могут. Мои способы могут казаться неправильными.
А ещё тебе нравится двойная жизнь, — подытожила Кло, падая рядом с Кайдом на диван. — Романтично-о, — протянула она.
— Очень. Да, нравится. От меня там никто ничего не ждёт. Я даже могу не прийти, даже не лгать, что заболел, представь! А ты — становишься ледышкой!
— Ой, не начинай! — Кло тряхнула соломенными, как у брата волосами. — Что ты как поляк, будь хоть немного хорошим парнем.
Кайд улыбнулся, а сестра будто на глазах помолодела. Для женщины за тридцать она ещё достаточно молодо выглядит и красива, но ей становится всё больше свойственна некоторая нервозность и истеричность, когда речь заходит об изменениях её характера. Скажи Кло, что она становится мудрой/глупой/строгой/холодной/горячей, и с равной долей вероятности будет скандал. Кло терпела свою жизнь и печально вздыхала, провожая новый её этап, который не вернуть. В этом году она “проводила” гипотетических детей. И сразу стала остро реагировать на любые упоминания о том, что становится бездушной.
— Сегодня произошло что-то смешное, — спустя пару минут молчания сказал Кайд. — Прямо за пару минут до того, как всё закончилось, упал, смотрю в зал, руку заломили, скидывать этого воина или как его там, просто лень уже. Решил хоть пять секунд дух перевести, смотрю, прямо напротив вскакивает с места девчушка, на вид лет… восемнадцать, чтобы не соврать. Одета — блин, как будто случайно забежала с пар в университете в лучшем случае. Джинсы какие-то, майка. Вскакивает и вопит “Защищайся!”. Я в недоумении, зал тоже.
— А потом?
— Ничего, встретился с ней случайно, она забилась в угол в раздевалке, видимо слишком испугалась. Прогнал.
— Ты что, только что рассказал мне про девушку?
— Эм… ну вроде она не была парнем.
— Ну… главное чтобы она не была…
— Полячкой, я догадываюсь. Я, кажется, не про свидание рассказывал, а про забавный инцидент. И ты должна похихикать, а не думать лишнее.
— Выпьем-ка, брат, за женщин не полячек! — Кло подняла руку и отсалютовала.
Кайд усмехнулся и выпил, давая сестре право насмехаться над "девушкой из клуба" и скорыми романтическими отношениями с ней.
— Что с "Би Соейр"?
— Не знаю. Завтра схожу и приму решение. В конце концов мне не нужно этот клуб покупать, только стать инвестором, ничего страшного, никакой ответственности. Почему не поддержать идею?
— Потому что история мутная.
— Откуда знаешь?
— Ниоткуда. Просто этот клуб вылез неожиданно, как и сама эта Би Соейер, и вот её парень связывается с тобой насчёт инвестиций. Эллиот Райт не бедный чувак, бабки у его семьи есть. Это просто клуб, где проводят время студенты. У него даже нет особых проблем с доходами, я видела документы…
— Всё-то ты видела! Не знаю. Мне предложили вложиться — я не против, поиграю в начальника, почему нет? Завтра посмотрю и непременно отчитаюсь, мамочка Кло.
От неуместной шутки Кло снова замолчала. Её всё обижало, и она отчаянно пыталась это остановить, но процесс никак не останавливался.
Глава 6. Притон Ксавье
Я отчаянно барабаню в дверь уже добрых три минуты. На словах кажется, что это совсем недолго, но на самом деле три минуты, это сто восемьдесят секунд, а за это время легко можно сделать сто восемьдесят ударов в чёртову дверь. Я уверена в том, сколько раз стукнула, потому что считаю каждый удар.
Ксавье, наконец, открывает и не выглядит так, будто очень рад меня видеть. Его бледные щёки характерно красные, волосы в беспорядке, а на идеальном, будто отточенном из белого мрамора плече, алеет засос.
— Очень отвлекла? — жалобно спрашиваю я, прекрасно зная, что это совершенно не важно.
— Нет, — он машет рукой. Неудовольствие тут же сменяется преданностью, и я понимаю, что он совершенно не искусно врёт. — Ты серьёзно?
— Ну вообще да, — я всхлипываю, всё больше напоминая жалобную бродяжку.
— Ладно, только барышню сама выгонишь? Она не очень… — Ксавье чешет затылок и отступает, пропуская меня в квартиру. Я киваю, лохмачу волосы и влетаю в спальню, будто на пожар. Сверкнув глазами в сторону раскинувшейся на кровати девушки, набираю в грудь побольше воздуха, имитируя бешенство.
— Ксавье? Милашка, что слу… — девушка в первую секунду не понимает, на что нарвалась и теперь выглядит ошарашенной. — Вы… вы…
— Да нет уж, это ВЫ! Кто эта шлюха, Ксавье? Какого чёрта, я прихожу домой с работы, с ночной, блин, смены и вижу в своей кровати ЭТО?
Ксавье в спектакле не участвует, наблюдает за происходящим через открытую дверь, сидя за кухонным столом. Невозможно выглядеть более привлекательным, но он может: лениво покуривает сигарету и выпускает дым, который теперь туманом окружает его чёрные волосы. В равнодушном взгляде на ещё обнаженную, но уже прикрывающую голую грудь девушку ни капли жалости или стыда, но это ему простительно сейчас. Он даже кивает в такт моим словам, будто лично руководит процессом изгнания. А потом добивает сцену тем, что достает телефон и
