Читаем без скачивания Капитуляция - Джойс Бренда

— Конечно, — отозвался Лоран и с тревогой взглянул на неё. — Вам нужно хоть немного поесть, мадам, пока вы не упали в обморок.

Эвелин нерешительно остановилась на лестничной площадке наверху лестницы, вдруг почувствовав смятение при мысли о том, что внизу её ждет целая толпа.

— Не могу есть. Я и не думала, что на похоронах будет столько гостей, Лоран. Меня потрясло, что так много незнакомых людей пришли, чтобы отдать последний долг Анри.

— Я тоже поражен, графиня. Но это и к лучшему, не так ли? Если бы они не пришли сегодня, когда ещё они смогли бы заглянуть сюда? — заметил слуга.

Эвелин натянуто улыбнулась и начала спускаться по лестнице. Лоран последовал за ней.

— Мадам? Вы должны кое-что знать.

— И что же это? — спросила Эвелин через плечо, задержавшись на мгновение, когда они ступили на мраморный пол первого этажа.

— Леди Фарадей и её дочь, леди Гарольд, тщательно осмотрели дом, провели тут целую инвентаризацию. Я своими глазами видел, как они зашли в каждую комнату, не обращая внимания на то, что двери были закрыты.

А потом я заметил, как они рассматривают портьеры в кабинете, мадам, и это настолько сбило меня с толку, что я подслушал их разговор.

Эвелин могла представить, что последует, ведь портьеры были очень старыми, их давно требовалось заменить.

— Дайте-ка я угадаю. Они пытались определить, насколько безнадежно я впала в нищету.

— Похоже, их очень развеселил тот факт, что портьеры оказались изъеденными молью, — нахмурился Лоран. — А потом я услышал, как они говорили о крайне плачевной ситуации, в которой вы оказались, и чуть ли не прыгали от радости.

Эвелин застыла в горестном оцепенении. Ей не хотелось сейчас вспоминать детство, но что поделаешь…

— Моя тетя никогда не относилась ко мне доброжелательно, Лоран, она пришла в ярость, когда я так удачно вышла замуж за Анри. Она ведь считала свою дочь более подходящей кандидатурой для выгодного брака. Она посмела сказать это несколько раз, прямо мне в лицо, притом что я совсем не старалась привлечь Анри, не провоцировала его на ухаживания. Меня не удивляет, что они осматривали дом. Точно так же, как не удивляет и то, что они так счастливы, наблюдая мои нынешние лишения. — Эвелин пожала плечами. — Что ж, всё давно в прошлом, и я собираюсь предстать перед ними любезной хозяйкой.

И всё же, когда детские воспоминания замелькали в сознании, от досады Эвелин прикусила губу. В памяти вдруг всплыло, как она провела целый день, отглаживая платье своей кузины Люсиль, как горячий утюг обжигал пальцы, а желудок был таким пустым, что всё внутри болело… Эвелин не могла вспомнить, что же такого ужасного натворила, в чём её обвинили в тот раз, но Люсиль вечно выдумывала про неё всякие гадости, заставляя тетю находить всё новые наказания.

Эвелин не видела свою кузину, которая теперь была замужем за сквайром, с момента её свадьбы и надеялась, что Люсиль повзрослела, что теперь она не будет злорадствовать, увидев бедственное положение несчастной родственницы.

Но Эвелин было совершенно ясно, что и Люсиль, и тетя по-прежнему настроены против неё. Это было так мелочно!

— В таком случае вы должны помнить, что она — просто дворянка, в то время как вы — графиня д’Орсе и по положению выше её, — твердо произнес Лоран.

Эвелин от души улыбнулась ему. Но у неё не было ни малейшего намерения хвастаться своим титулом, особенно сейчас, когда финансовый вопрос стоял так остро. Она замялась, остановившись на пороге гостиной, которая была столь же обветшалой, как и спальня. Стены были выкрашены в приятный оттенок желтого, деревянные панели покрывала искусная резьба, но из мебели в комнате оставались лишь диван в золотисто-белую полоску и два кремовых стула, которые располагались вокруг стола с мраморной крышкой. И абсолютно все, кого Эвелин видела на похоронах, толпились теперь в комнате.

Войдя в гостиную, Эвелин тут же повернулась к гостям, оказавшимся ближе всех. Крупный, грубовато-добродушного вида мужчина с темными волосами неуклюже склонился к её руке, рядом замаячила его крошечная жена. Эвелин силилась вспомнить, кто же это такой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Джон Трим, миледи, из трактира «Черный вереск». Я несколько раз видел вашего мужа, когда он останавливался по пути в Лондон, чтобы выпить и перекусить. Моя жена испекла вам булочки. А ещё мы принесли немного превосходного чая сорта «дарджилинг».

— Я — миссис Трим, — сделала шаг вперед миниатюрная темноволосая женщина. — О, бедняжка, даже представить себе не могу, что вы сейчас переживаете! И ваша дочь — просто прелесть, вылитая вы! Не сомневаюсь, ей понравятся булочки. А чай, разумеется, для вас.

Эвелин совсем растерялась и не знала, что ответить.

— Заходите в трактир, когда сможете. У нас много чая самых изысканных сортов, миледи, вам они обязательно понравятся, — настаивала миссис Трим.

Мы об этом заботимся, уж будьте уверены!

Эвелин осознала, что эта корнуолльская женщина по-прежнему считала её соседкой, несмотря на то, что она прожила во Франции пять лет и была замужем за французом. Теперь Эвелин жалела, что с момента переезда в Розелинд так ни разу и не остановилась выпить чаю в трактире «Черный вереск». В противном случае она знала бы этих сердечных, добрых людей.

И, начав приветствовать сельских жителей, Эвелин поняла, что все они были полны искреннего сочувствия. А большинство женщин принесли ей пироги, кексы, вяленые фрукты и другие съедобные подарки. Эвелин была тронута… Она чувствовала, что донельзя взволнована состраданием, проявленным соседями.

Наконец поток сельских жителей иссяк, и они разбрелись по домам. Теперь, когда в комнате остались лишь родные, Эвелин увидела своих тетю и дядю.

Тетя Энид в компании двух дочерей стояла у камина. Энид Фарадей, дородная женщина, была одета в прекрасное платье из серого атласа, а её шею украшало жемчужное ожерелье. На её старшей дочери, Люсиль, инициатора великого множества детских несчастий Эвелин, тоже красовались жемчуга, а ещё дорогое и модное темно-синее бархатное платье. Теперь Люсиль отличала приятная полнота, кузину всё ещё можно было назвать миловидной блондинкой.

Эвелин перевела взгляд на Аннабелль, другую свою кузину, ещё не успевшую выйти замуж. Та была одета в серое шелковое платье, её белокурые волосы отливали медом. Когда-то весьма упитанная, теперь кузина стала стройной и очень красивой. Аннабелль всегда брала пример с Люсиль и безропотно подчинялась матери. Эвелин невольно задалась вопросом, научили ли Аннабелль думать самостоятельно. Оставалось только надеяться, что да.

Тетя и кузины, вскинув брови, дружно уставились на Эвелин.

Эвелин вымучила из себя слабую улыбку, но ни одна из её родственниц не удосужилась улыбнуться в ответ.

Эвелин обернулась к дяде, который как раз направлялся к ней. Роберт Фарадей, высокий тучный мужчина, имел вполне благородный вид. Старший брат отца Эвелин, он унаследовал состояние, в то время как её отец получал свое ежегодное содержание и прожигал жизнь, пропадая в печально известных борделях и игорных домах. Внешне Роберт совершенно не изменился.

— От всей души сопереживаю твоей потере, Эвелин, — мрачно произнес дядя. Он взял обе её руки в свои ладони и по-родственному поцеловал в щеку, несказанно удивив этим Эвелин. — Я любил Анри, очень любил.

Эвелин знала, что он не кривит душой. Роберт сдружился с её мужем, когда тот в первый раз останавливался в Фарадей-Холл. В свободное от ухаживаний за Эвелин время Анри прогуливался с Робертом верхом, охотился в его компании или пропускал с ним по стаканчику бренди в кабинете. Роберт присутствовал на свадьбе в Париже и, в отличие от Энид, от души наслаждался церемонией. Впрочем, он никогда и не разделял глубокой неприязни своей жены к Эвелин. Если уж на то пошло, дядя всего лишь был несколько рассеянным и безучастным ко всему.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Черт возьми, какая жалость! — продолжил дядя. — Я так любил этого парня, и он был так добр к тебе! Помню, как он впервые тебя увидел. Его рот широко открылся, а сам Анри покраснел, как рак, — улыбнулся Роберт. — И к тому моменту, как ужин закончился, ты уже прогуливалась с ним по саду.