жизненных испытаний. По-прежнему существуют несчастья, болезни и смерть, поэтому требуются стойкость, мужество и терпение для того, чтобы их пережить. Таким образом, философия должна сохраняться как форма не только знания и критической рефлексии, но и жизненной мудрости.
Вероятно, впервые понятие заботы о себе (epimeleia melte — упражнение, epi — движение из, вокруг) употреблялось пифагорейцами и особенно активно использовалось Платоном. Это понятие выполняет важные политические и этические функции, так как основой античного полиса являлась ответственность, и поэтому обращение к себе, подготовка политического и этического субъекта ответственности является важной общественной проблемой, и поэтому У Платона забота о себе не сводится к заботе о собственном теле и внутреннем душевном равновесии. Речь идет не о формировании приватной личности, а о политическом и этическом индивидууме. Центральным для понимания платоновского учения является диалог «Алкивиад I», представляющий первую лекцию, с которой начиналось обучение в Академии и где обсуждается проблема воспитателя правителя. При этом речь идет не столько о работе с телом — гимнастике, диетике, аскетике и т. п., не столько о знании обычаев и искусстве вести беседу, руководить пиром или военными учениями, cколько о глубокой работе души, ориентирующейся на постижение сути всех вещей. Самость души — это не чувственные удовольствия, а мудрость, знание и благоразумие.
Алкивиад — красивый, здоровый и неглупый юноша, потомок Перикла, бесспорный претендент на управление государством. Он и сам не чувстствует сомнений, считает себя не хуже, а лучше прочих молодых людей, среди которых он является явным лидером — он красивее, умнее, смелее и богаче других. Поэтому его несколько обескураживает вопрос Сократа относительно обоснованности его претензий на роль правителя. Простой грамотности, умения играть на кифаре, искусства речи и борьбы явно недостаточно. Надо специально заранее учиться управлять государством, и поэтому необходимо прибегнуть к помощи специалистов, среди которых наиболее совершенные могут быть наставниками. И в этом смысле обучение искусству управления не отличается от обучения искусству плетения корзин. Таким образом, Сократ выдвигает политические аргументы для обоснования своего подхода, а в качестве примера приводит серьезную подготовку и воспитание царского наследника в Персии. Прежде всего его рождение является поводом к всенародному ликованию и празднеству. Так задается, как бы сказали сегодня, имидж будущего царя, харизматического лидера. «В Афинах же, — иронически восклицает Сократ, — рождение Алкивиада едва ли заметил кто-то, кроме соседей». Далее, будущий царевич у персов воспитывается евнухами, заботящимися о формировании его телесных достоинств и нормальных желаний и влечений. Затем он передается четырем достигшим почтенного возраста людям, среди которых — наимудрейший, наисправедливейший, наирассудительнейший и наихрабрейший. Они вырабатывают привычку властвовать прежде всего над собою, воспитывают бесстрашие и дают достаточный объем всевозможных знаний. «А тебе, Алкивиад, — замечает Сократ, — Перикл дал в учители слугу, совсем не пригодного к этому делу» (Платон. Диалоги. М., 1986. С. 201).
В «Протагоре» забота о душе связывается, в основном, с познанием и самопознанием, в ходе которого происходит трансформация души, а в «Лахес» — с педагогикой, которая трактуется как обучение искусству жизни. В «Теэтете» и «Федоне» она трактуется как тяжелый груз, тягота и близка хайдеггеровскому пониманию тревоги. В «Пире» речь идет о спасении души для вечной жизни. Таким образом, забота о себе становится уже не столько политической, сколько философской и касается подготовки человека к жизни.
Методы воспитания правителя-философа, описанные Платоном, не исчерпывают способов, на основе которых осуществлялось производство общественного человека. Более того, его учение не столько опирается, сколько отталкивается от тех реальных и особенно недискурсивных практик, которые реально функционировали в античном полисе. Забота о душе — это скорее всего утопия, изучение которой важно на фоне реконструкции реальных способов производства человека. Для этого необходимо обратить внимание на появление государства как большой социальной машины, требующей для своего функционирования людей с совершенно особенными телесными и душевными качествами.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ТЕЛО
Государство является, по мнению Л. Мэмфорда, одним из главных изобретений человечества, раскрывающим суть неолитической революции, которую обычно связывают с техническими открытиями плуга, гончарного круга, ткацкого станка и др. Именно оно связало людей в новый тип общности и произвело фундаментальные изменения не только в способе жизни, но и в психологии, морали и самосознании людей. Аграрное общество, состоящее из небольших общин, зиждется на единстве, коммуникации и кооперации, которые продуцируются и репродуцируются изобретенными в первобытную эпоху мифами, магическими ритуалами, табу, фетишами, тотемами и разного рода обрядами, посвящениями. Наше сегодняшнее понимание этой причудливой картины верований и обычаев связывает их с некими животнообразными и первобытно кровожадными инстинктами наших предков, зовом которых мы, в свою очередь, объясняем наличие в самих себе запретных желаний. Но как несправедливо сваливать на животных нашу агрессивность, культивированную в ходе именно человеческой истории, так же неверно приписывать древним людям некую исходную тягу к насилию, убийству, тирании. Как животные склонны к кооперации и сотрудничеству, так и древние по-своему логичны и рассудительны, более того, вполне умеренны в своих желаниях, и те брутальные обряды, с которыми сталкиваются антропологи, чаще всего являются не столько уступкой якобы врожденному инстинкту разрушения, сколько вполне искусственными способами развития тех качеств, которые необходимы человеку, вынужденному вступать в определенные отношения добывания и производства жизненных благ, обмена продуктами, женщинами и т. п.
С появлением городской цивилизации и огромных государств возникает потребность в субъектах принципиально нового типа. Новая авторитарная организация, во главе которой стоит небольшая группа людей, монопольно владеющая властью, контролирует обширную территорию из центра и уже не может полагаться на родственные связи, исторически сложившуюся привязанность людей к месту обитания, на обычаи и обряды, характерные для небольших общин, которые имели тенденцию к выделению и сохранению себя на фоне других общин. «Горизонтальные» связи между людьми уступают место «вертикальным», основанным на иерархической пирамиде. Ее задачами являются захват как можно больших территорий, развитие эффективных орудий труда, освоение территорий, наличие рабочей силы, рекрутируемой из «чужих». При этом, особенно на ранних ступенях, не следует переоценивать экономическую
