Читаем без скачивания Улица Жмуров - Фредерик Дар

Прижимаюсь ухом к двери... Внутри квартиры слышится непрерывный тихий звук вроде дуновения ветерка. Одновременно мои ноздри начинает щекотать характерный запах.

Я достаю маленький инструмент для убеждения замков и открываю дверь. Ничего сложного, она была только захлопнута.

Я тут же убеждаюсь, что не ошибся. Зажав нос платком, я, словно метеор, проношусь по квартире, направляясь прямиком к источнику свиста. На кухне, на газовой плите, стоит кастрюля с молоком, а конфорка, на которой она стоит, включена, но огня нет. Я сразу все просекаю, закрываю газ и открываю на всю ширину окно на кухне, а потом в соседней комнате, после чего быстренько осматриваюсь.

Парьо лежит на диване в позе спящего, но он мертв...

Я выдаю серию ругательств, заставивших бы покраснеть даже извозчика.

А я-то пришел попросить у него объяснений по поводу его таинственного «На помощь». Ага, попросил!

В квартире воняет газом, и я чувствую, что мою голову начинают сдавливать тиски. Открываю все окна и двери, а сам на секунду выхожу на площадку.

А собственно, зачем терять время? Я нажимаю на звонок соседней квартиры. Мне открывает дама с длинной тощей шеей и сорокасантиметровым слоем краски на лице.

– Что вы хотите?

– Произошел несчастный случай, – говорю. – Ваш сосед отравился газом... Нужно вызвать пожарных...

– Какой кошмар! – восклицает старая дама. Вставная челюсть едва не вываливается у нее изо рта, но она опытной рукой вставляет ее на место.

– Как это случилось?

– Поставил на газ кастрюльку с молоком, забыл про нее, заснул и теперь до Страшного суда уже не проснется... Старуха возмущена.

– Как вы можете острить в подобный момент? – восклицает она.

– Непроизвольно, – говорю я. – Это профессиональная деградация. В полиции труп – рабочий материал, это надо понять!

– Вы полицейский?

– Уже несколько лет... Давайте не будем стоять на пороге, а то тут слишком воняет!

Я заставляю ее войти в квартиру и закрываю за собой дверь.

– Давайте для начала позвоним пожарным, – решаю я. Она предоставляет действовать мне. Позвонив медным каскам, я поворачиваюсь к старухе.

– Вы знали Парьо?

– Так... по-соседски...

Я догадываюсь, что он на нее не залазил, или тогда он любил антиквариат во всем!

– Он женат?

– Вдовец.

– Дети?

– Нет.

– Любовницы?

– О, какой ужас! – И добавляет: – Я девушка...

– Но это вряд ли могло помешать вашему соседу трахать телок, когда его одолевало желание, – возражаю я.

Ее челюсть вторично пытается сделать ноги. Если бы она не подхватила ее на лету, эта штуковина упала бы мне на ногу!

– Ну и манеры! – возмущается старая дева.

– Согласен, они не ахти, но вы мне не ответили. У Парьо были подружки? Должно быть, она краснеет под своей штукатуркой.

– Были. По меньшей мере одна, – признается она, целомудренно опустив глаза.

– Ну вот видите... Часто она приходила?

– Почти каждый день...

– Вы знаете ее имя?

– Ее звали Изабель...

– А вы, часом, не путаете с последним романом из серии «Блюетт»?

– Оставьте ваши выходки! – вопит старуха. Она приняла разумную предосторожность прикрыть рот рукой, прежде чем крикнуть это, иначе ее челюсть ушла бы от нее.

– Где живет эта Изабель?

– Не знаю.

– Она оставалась здесь на ночь?

– Иногда...

– Этой ночью, например?

Я уверен, что старуха проводила все вечера, приклеившись ухом к стенке и слушая, как резвятся Парьо и его киска.

– Она пришла вчера вечером и вскоре ушла.

– Как она выглядит?

– Молодая... Брюнетка...

– Хорошенькая?

– Зависит от вкуса. Лично я считала ее неприятной, но мужчины крайне неразборчивы!

По-моему, ребята, милашка Парьо должна быть очень хороша собой, чего ей не может простить эта старая перечница.

Я говорю себе, что надо как можно скорее отыскать эту красотку, потому что она может меня во многом просветить. Если вы решили, что я хоть на полчетверти секунды поверил в случайность смерти Парьо, значит, у вас в голове солома вместо мозгов...

– К Парьо ходило много гостей?

– Нет.

Раздается сирена пожарных. Этим парням всегда надо прилетать с громким шумом!

– Возможно, нам понадобятся ваши свидетельские показания, – говорю я старухе. – Как ваша фамилия?

– Мадемуазель Вердюрье.

– О'кей, спасибо.

У пожарных отличная техника. Провонявшая квартира за десять минут снова становится пригодной для жизни.

Командующий нарядом унтер-офицер, которому я показал мое удостоверение, говорит мне:

– Тип готов... Мы его заберем?

– Нет, – отвечаю. – Мне нужно поработать, и он может мне пригодиться... Его заберет полицейский фургон.

– Отлично.

И вот я один в квартире покойного. Наедине с ним... Старая дева успела растрезвонить о происшествии, и лестница гудит, как печка, в которой забыли закрыть заслонку. Нет нужды вызывать архангелов, уверен, что они сами скоро явятся и начнут разгонять собравшихся пелеринами! Это фирменная тактика номер один.

Квартира в порядке. Она состоит из роскошно обставленной большой комнаты, маленькой прихожей, кухни, ванной, туалета и крохотной комнатки – кладовки.

На трупе нет никаких подозрительных следов. Скоро он присоединится в морге к своему старому другу Бальмену.

Позавчера два этих человека пришли в банк. Они переживали начало странного и непонятного приключения. А теперь оба превратились в покойников, и я, возможно, никогда не узнаю, почему Парьо написал на корешке чека «На помощь»...

Копаюсь в ящиках стола – ничего. Аккуратной стопкой лежат счета, большинство которых выписано на фамилию Бальмен.

Парьо любил порядок. Во всяком случае, если его кокнули, то не затем, чтобы обчистить квартирку, потому что она забита дорогими безделушками, некоторые из которых должны стоить целое состояние!

В его бумажнике я нахожу пачку денег... Двести «штук» без какой-то мелочи... Документы, удостоверяющие личность. Тут дребезжит дверной звонок.

Иду открывать. На половике стоят два блюстителя порядка, а жильцы этого и соседних домов ведут осаду этажа. Один из двух ажанов узнает меня.

– О! Это вы, господин комиссар! – И шепчет своему напарнику: W Это Сан-Антонио.

Тот с воодушевлением отдает мне честь.

– Что-то случилось? – спрашивает первый.

– Несчастный случай до доказательства обратного... Сообщите в криминальную полицию, ребята, и скажите, чтобы немедленно прислали судмедэксперта.

– Смерть от удушья, – уверяет эскулап.

– Никаких подозрительных следов?

– Никаких...

Этот врач – мой старый знакомый. Он поднимает очки на лоб, что придает ему смутное сходство с мотоциклистом.

– Вы думаете, эта смерть может быть не случайной?

– По правде говоря, я в этом глубоко убежден... Он знает, что я не шучу.

– А-а! – задумчиво тянет он.

Он смотрит на меня, на труп... Он озабочен.

– Да, – добавляю я, – это убийство... Этот человек был убит очень живописным способом: пол-литром молока... Кто-то поставил кастрюльку с молоком на конфорку плиты... Этот кто-то знал, что, закипев, молоко убежит и погасит огонь... Но этот кто-то должен был быть уверен, что Парьо не выключит газ. Поэтому он нейтрализовал Парьо тем или иным способом: усыпил, связал, оглушил... Поэтому я спрашиваю вас, все ли О'кей со жмуром.

Доктор снова начинает тщательный осмотр жертвы.

– Он не был ни связан, – говорит он, – ни оглушен... Он заглядывает в полуоткрытый рот мертвеца, освещая его фонариком.

– Отравлен он тоже не был. Что касается снотворного, на этот вопрос может ответить только вскрытие...

– Тогда сделайте его поскорее. Док, я хочу получить ответ сегодня во второй половине дня. Хорошо?

– Хорошо.

Я выхожу и начинаю продираться сквозь густую толпу... Все эти лопухи смотрят на меня, как будто я иранский шах.

– Вам чего, делать не хрена? – спрашиваю я их. Мне отвечает протестующий шепот.

– Мы имеет право знать! – отвечает мне матрона, усатая, как ушастый тюлень. – В конце концов, это наш дом. Еще немного, и она добавит: «И наш мертвец!» Странная смерть... Убийство с помощью кастрюльки молока!

Официально – естественная смерть... Точно так же, как в случае с Бальменом. В этой истории все слишком естественно. Это ненормально!

Глава 7

В моей черепушке сидит чертенок, не больше волоса в носу, который нашептывает мне странные вещи.

«Почему ты видишь во всем тайну? – говорит мне чертенок. – Почему эти двое людей не могли умереть естественной смертью? Нет, серьезно, Сан-Антонио, ты что, не веришь в совпадения?»

Я ему ничего не отвечаю и продолжаю спускаться по ступенькам.

«Да, – продолжает чертенок, – как хороший полицейский, каковым ты являешься, ты сейчас опять пойдешь к консьержке! Ты работаешь по старинке, комиссар. Я же тебя насквозь вижу...»

У консьержки собралась целая толпа, которая комментирует инцидент. Из-за внутреннего чертенка я прохожу мимо ее комнатки с гордым видом...