Читаем без скачивания Академия демиургов - Александр Абердин

Ну, а когда Митяй приземлился, то сразу же продолжил телепатическую разведку в стане врага и только теперь сообразил, что это был самый настоящий рейд банды Басаева. В том смысле, что все те женщины, которые находились в этой банде, были не просто ведлами, но и поголовно телепатками и как раз это именно от них во все стороны волнами растекалась какая-то совершенно чудовищная ненависть и стремление убивать всех чужих. Уже очень скоро он выяснил, что тамилы или кто они там такие, к тому же ещё и людоеды. Им было просто лень охотиться и потому они убили на ужин несколько десятков веддов, мужчин и женщин. Детей, похоже, они в пяти захваченных стойбищах уже всех съели. Самым большим желание Митяя было взять и всех их попросту перестрелять, но на это у него попросту не хватило бы патронов, да, и разбегутся они. Поэтому он решил поступить иначе, сначала взять тамилов на понт, а потом попросту их перехитрить и повязать всех до одного, чтобы после этого сесть и подумать, что же ему делать с такой напастью. Плохо было то, что он не знал языка тамилов, а потому не мог читать их мыслей и ему приходилось ориентироваться в сложившейся обстановке только оценивая их эмоции. Ну, а они у них были очень яркими. Тамилов переполняли восторг и ненависть. Восторг от того, что они такие могущественные и скоро у них у всех будут золотые шкуры, а ненавидели они своих пленников, золотых гигантов и даже друг друга и потому среди бандитов часто вспыхивали ссоры и затевались нешуточные потасовки.

Командиры бандитов, а их было немало, смотрели на такие схватки не просто с любопытством, а подзуживая дерущихся и подстёгивая их телепатическими приказами, но до смертоубийства дела всё же не доводили. Да, эта банда вряд ли когда станет регулярной армией и ни о какой воинской доблести, а вместе с ней рыцарском благородстве, в ней речи и быть не может. Это была просто банда озверелых негодяев и их явно такими делали специально для захватнических войн. Митяй, сидя в пилотском кресле, поставил перед собой небольшую серебряную жаровню, в которой горело твёрдое топливо, не дающее большого жара, но позволяющее сжигать ароматические ведловские порошки из целебных трав, кстати, совершенно безвредные и не действующие, как наркотик, и погрузился в ведловской транс. Это позволило ему не только провести телепатическую разведку, но и немного изучить язык этих чернокожих, называющих себя аннами. Разведка показала, что анны вторглись на Цейлон примерно два месяца назад пройдя по Маннарскому перешейку. Перед тем они попытались было малость повоевать на континенте и у них даже случилось несколько крупных стычек с соседями, называвших себя синдарами, но те быстро смекнули, чем это им грозит, покинули прибрежную зону, ушли в горы и закрепились там. Они погнались было за синдарами, но у тех имелись могущественные ведлы, которые устроили несколько обвалов, анны мигом отступили и повернули на юг, оставив своё стойбище практически беззащитны. Что же, это вполне укладывалось в примитивную логику этих существ логику: – «Пойдём повоюем, может убьём кого-нибудь. А если нас убьют, что тогда? А нас-то за что убивать?»

Разведка также показала план завтрашней бойни. Анны уже вывели на исходные позиции загонщиков, как это ни странно, действительно веддов, окружив полукольцом больших золотых людей. Загонщики должны были погнать гигантопитеков к лесу, в котором тех должны были встретить вояки с копьями и, пользуясь как оружием, так и ведловской силой, перебить всю стаю золотых великанов. Тех, которые побегут назад, разрывая от ярости в клочья безоружных веддов, должен перебить заградотряд. В лесу, в данный момент, находился главный военный вождь аннов, Куалат, но вовсе не он играл в этом кубле роль первой скрипки, а большая мать племени Ракаша и три дюжины таких же ведьм, как и она. У Митяя тотчас родился план контрмер. О его эффективности судить было пока что рано, но он был построен на внезапности, мощности удара и скорости. Золотых гигантопитеков это никак не должно было побеспокоить. До места их обитания загонщики оставалось идти добрых двадцать километров. Поэтому Митяй даже позволил себе вздремнуть пять часов, прежде чем проснулся, умылся, выпил кружку холодного чая и поднял вертолёт в воздух. Зайдя во фланг вражескому построению, которое добрых два часа, как топало по пампасам, причём заставив с помощью телепатического приказа веддов выдвинуться на добрый километр вперёд, Митяй обрушил на их головы целый поток взрывпакетов, причём не из чёрного пороха, а динамитных, с циркониевой начинкой, дающей ослепительную вспышку.

Вообще-то он ставил заграждение перед цепью аннов, но тем не менее достаточно близко, на расстоянии в десять, пятнадцать метров. Бомбомёт работал, как часы, и круглые шары летели вниз один за другим, взрываясь позади вертолёта. Что творилось внизу, Митяй не видел, но по его расчётам свето-шумовые бомбы должны были взрываться через каждые двадцать метров и тем самым создавать чуть ли не сплошную линию огня, а их у он взял с собой в полёт дофигища. На неделю войны хватит. Время от времени наблюдая за аннами их же глазами, он видел, что те удирали, побросав оружие, и мчались к озеру, на берегу которого, в большом, разорённом стойбище веддов Ракаша устроила себе ставку. Некоторым аннам, самым прытким, не повезло. Они оказались слишком близко к взрывам, их опалило очень сильно, до полусмерти и теперь они катались и бились в агонии. Митяя их страшная кончина совершенно не взволновала. Это было далеко не всё, что он собирался опрокинуть на их головы. За семь часов ведлания он уже успел сложить о них представление и оно его совершенно не радовало. Почти девяносто процентов участников этого рейда были вполне сформировавшимися, законченными ублюдками, которые признавали одну единственную форму безбедного существования – порабощение других племён и медленное, планомерное их уничтожение путём употребления в пищу.

Увы, но судя по всем над этим билось не одно поколение ведьмы вроде Ракаши, их преемницы. Разогнав загонщиков, причём одни из них остановились, почувствовав, что их сознание освобождено, а другие мчались к своей верховной ведьме с нечеловеческой скоростью, Митяй полетел к лесу и вскоре бомбомёт снова отрывисто заухал. На этот раз он церемонился ещё меньше, а потому жертв было больше. Около сотни человек попросту сгорели заживо, поскольку пламя имело очень высокую температуру. Совершенно не пострадал всего лишь один анн – Куалат, которого Митяй чуть ли не сразу же спеленал. Зато вся его охрана мгновенно удрала, как только метрах в пятидесяти перед ними полыхнуло три ярких, оглушительно громких взрыва. За каких-то полчаса он разогнал всю банду дикарей, совершил посадку, выбрался из кабины и решительными шагами направился к Куалату, сидящему и дёргающемуся на совершенно идиотских носилках, держа в руках карабин. По пути он добил троих истошно воющих, умирающих дикарей, уже успевши вволю позверствовать, так как Куалат окружил себя ветеранами. Ну, всяческие патологические убийцы, как всегда, ещё и трусы, а потому никто не остался рядом со своим парализованным главарём. Военный вождь аннов выбрал себе для наблюдение небольшой пригорок, на котором росли две высокие вечнозелёные мансонии и велел поставить свои носилки между ними. Видя приближающегося врага, одетого в камуфляж, он изо всех сил тянулся к копью. Увы, но у него ничего не получалось, хотя он и был телепатом.

Поднявшись на пригорок, Митяй, глядя на его потуги, усмехнулся. Усмешка у него вышла очень недоброй и Куалат зарычал в бессильной злобе. Самым паршивым для него было то, что Митяй, постоянно искавший в телепатии все её сильные и слабые стороны, уже кое в чём преуспел. В частности он попросту блокировал все попытки этого типа связаться со своими присными и тот для них, словно бы умер. Военный вождь аннов оказался довольно высоким, широкоплечим мужиком лет тридцати пяти на вид, косматым, с клочковатой, длинной, кучерявой бородой и тёмно-коричневой, с лиловым отливом, кожей. Типичный баклажан. Он был мускулист, одет в тунику из шкуры леопарда и обут в меховые онучи. Митяй, оглядев его оценивающе, зашел сзади и повесил карабин на сучок. После того, как он добил троих умирающих от ожогов аннов, лечить которых даже и не намеревался, в лесу стояла полная тишина. Он снова зашел спереди и рычащим от гнева голосом громко сказал:

– Говори, как ведл, все слова своей речи, чтобы я мог её выучить и разговаривать с тобой, Куалат.

– Не буду! – Выкрикнул в ответ вождь – Сейчас мои охотники вернутся и твоя челюсть будет висеть у меня на груди.

Да, на груди у этого ублюдка в три ряда находилось целое кладбище. Митяй развёл руками и освободил Куалата от своего ментального захвата. Тот моментально схватил копьё и ринулся в бой. По его первым же движениям Митяй понял, что этот тип уже насобачился убивать людей и, похоже, давно позабыл, если вообще знал, как охотиться на животных, хотя и сверлил его ведловским взглядом. Ловко увернувшись от удара копьём в пах, грамотно, ничего не скажешь, ведь острие может застрять между рёбер, Митяй с разворота, по футбольному, врезал Куалату с правой ноги по коленному суставу сбоку и тот, свалившись на пригорок, истошно завопил, выпустил копьё из рук и ухватился за ушибленную ногу. Ну, а в Митяе сразу взыграл Крейзи Шутер и он принялся то так, то сяк выкручивать дикарю конечности, отчего лес снова наполнился истошными, душераздирающими воплями. Познакомив этого ублюдка с болью, он содрал с него леопардовую тунику, вытащил из-за пазухи моток толстого, очень прочного шнура и принялся связывать главаря бандитов по рукам и ногам. Локти он стянул ему за спиной, а вот колени притянул к груди. После этого отправился к вертолёту и принёс из него лопату, топор и меч с бритвенно острым лезвием, напоминающий не то катану, не то казачью шашку. Этот меч он выковал из чертовски прочного булата ещё лет шесть назад в тайне от всех. С тех пор он хранился под замком в стальном сейфе вместе со всем прочим оружием. Помимо него он прихватил с собой ещё и ведловскую жаровню.