Мучительно медленно тянулись минуты перед боем. Солдаты за Ромкиной спиной начали переминаться с ноги на ногу и пританцовывать, позвякивая оружием. Артиллеристы завозились около орудий, поднимая и опуская стволы, выверяя дистанцию.
Талашкаланцы приближались. Ромка вертел головой, стараясь держать в поле зрения оба отряда.
– Сантьяго! На них! – полетел над позициями голос Кортеса.
– Сантьяго! – понеслось в ответ.
Рявкнули фальконеты. Ядра врезались в толпу. Штандарт с белым орлом полетел под ноги наступающих. Арбалетчики по высокой дуге запустили первые болты в гущу врага. Толстые стрелы со специальными прорезями на наконечниках с воем опускались на головы индейцев. Последними заговорили аркебузы. Свинец с громкими хлопками врезался в тела, разбрасывая их в разные стороны, отрывая руки и ноги. Талашкаланцы побежали. За Ромкиной спиной послышался топот копыт. Кавалеристы, обходя позиции стрелков, двинулись на вторую вражескую колонну, заходящую во фланг. Они доскакали, прошлись по дальнему фасу и, как шкурку с вареной свеклы, сняли несколько рядов туземного воинства.
Десяток индейских стрел с ярким оперением воткнулись в землю перед Ромкиными ногами. Он выдернул одну и поднял над головой, показывая Месе. Тот дал знак туземцам, впряженным в орудия. Они налегли на постромки, и фальконеты, скрипя колесами по вспаханному полю, покатились назад. Мечники отступали следом, прикрыв головы щитами. Но враг приближался слишком быстро. Ромка стал различать перекошенные криком рты и блеск острых обсидиановых осколков, вделанных в длинные палки. В ноздри шибанул тяжелый звериный запах, исходящий от разгоряченных тел.
– Что ж, кабальерос, пора потрудиться и нам, – произнес он, с трудом разлепляя пересохшие губы и поудобнее перехватывая щит. – Сантьяго!
Неожиданно перед ним появился кавалерийский сапог, вдетый в потертое стремя. Кавалеристы, которыми командовал сам Кортес, бросили смешавшиеся ряды второй колонны и с гиканьем и ревом ворвались в узкое пространство между основными силами Талашкалы и отступающей пехотой. Вихрем смерти промчались они по переднему ряду и ускакали в поле.
Артиллеристы смогли перезарядить орудия и прицелиться.
– Абахо! – донеслось сзади.
Ромка припал на колено, следом поспешили рухнуть пехотинцы, не опуская щитов.
– Сальва![31]
Над головой ухнуло.
– Сальва!
Пушки опять выплюнули смертоносные заряды через головы конкистадоров.
– Сальва!
– Сальва!
Наконец канонада умолкла. Ромка поднялся на ноги и хлопнул себя ладонями по ушам, пытаясь вытряхнуть из них засевший грохот.
– Нос заткни и дунь, – посоветовал Мирослав, пряча в ножны палаш.
Враги отступали. Кучками по десять – двадцать человек они отходили к горам. Их не преследовали.
Стрелки возвращались к дороге. Арбалетчики рыскали по полю, собирая неповрежденные болты. Шагом подъехали кавалеристы.
На пропыленном лице Кортеса играла белозубая улыбка.
– Ну что, господа, ни одного убитого! Только кони получили пару царапин. Это великая победа.
– Сантьяго! – нестройно, но воодушевленно ответили испанцы.
– Кабальерос, я думаю, нам стоит закрепить успех, – перекрыл радость победы гулкий голос Кортеса. – Пойти вперед и добить врага. Меса, перевязывай веревки и запрягай индейцев!
Минут через пять отряды двинулись. Впереди шел Ромка со своими меченосцами, следом Меса с артиллерийским обозом. По левую руку держался де Ордас со стрелками, по правую – Кортес с всадниками. В арьергарде двигалось разношерстное индейское воинство. Прямая как стрела дорога привела их к ущелью, в котором скрылись разбитые отряды врага.
Командир разведчиков поджидал их у самого входа.
– Мы пробрались вглубь на пол-лиги, врага нет, только капли крови на камнях.
– Значит, к столице пошли. Надо двигаться за ними, – сказал Кортес.
– Надо. Только не по этому разлому, – сказал де Ордас. – Не нравится мне там что-то.
– Тесно, – добавил Альварадо. – Коннице не развернуться. Случись что, будем как гондола в венецианской протоке. Обратно только задом.
– Пленные говорили, что обходного пути нет. А ты что скажешь? – спросил Кортес у начальника разведки.
– В сторону уходит пара козьих троп, но там даже стрелкам не пройти, надо руками и ногами за кусты цепляться.
– Значит, вперед, – сказал Кортес. – Вы со своими ребятами идите на четверть лиги вперед, а вы, дон Рамон, располагайте людей по всей ширине. Стрелки, орудия и индейская колонна – вдоль левой стены, справа оставляйте проход минимум в два лошадиных корпуса. Если потребуется массированный удар, мы попробуем там проскочить, а пока останемся тут, на входе. Вперед!
Сырой полумрак каньона, дна которого никогда не касались солнечные лучи, накатил быстро, будто кто-то задул свечу. Иногда со склона срывался камень, и звук его падения, многократно усиленный эхом, долго бился в отвесные стены. Обычные солдатские шуточки скоро затихли. Слышен был только скрип колес да шарканье стертых подошв.
Впереди посыпались мелкие камешки. Командир разведчиков спрыгнул откуда-то сверху прямо на дорогу. Прежде чем он успел раскрыть рот, Ромка все понял по напряженному лицу.
– Много?! – только и спросил он.
– Около полусотни, – выдохнул командир. – Поперек дороги стоят. С дубинами своими на изготовку. Как в прошлый раз! Только одежды другие, красные, и перья на голове длиннее.
По Ромкиной спине скатилась ледяная струйка страха. Те отряды, которые они расстреляли в предгорье, были одеты в белое.
– Свежие силы? – спросил он.
– Видать, так.
– Надо атаковать.
– Это точно. Чем быстрее пройдем это место, тем целее будем, – ответил капитан.
– Тогда давай назад, предупреди стрелков и пушкарей, чтоб готовились. Как подойдут на дистанцию выстрела, пусть скомандуют, мы пригнемся.
Капитан кивнул и пропал где-то сзади. Мирослав за плечом Ромки со свистом выхватил палаш.
– Уступами за мной. Держать строй! – приказал он. – Друг друга прикрывать. Слушать команду сзади, кому голова дорога. Вперед! – И первым двинулся за поворот, навстречу опасности.
Как и рассказал разведчик, человек пятьдесят красной нитью перегораживали неширокий проход. Других врагов видно не было. Ромка облегченно выдохнул и принюхался к сладковатому запаху масла, сгорающего на фитилях. Стрелкам это на один залп. Он поднял вверх руку, сигналя Ордасу, что уступает пальму первенства его людям, и приготовился встать на колено.
Ущелье взорвалось криками. Сверху на головы солдат полетели стрелы и дротики. По шлемам и поднятым щитам застучали камни размером с кулак. Воины, перегораживающие проход, бросились вперед. За ними, сквозь потоки песка, сыплющиеся сверху и застилающие глаза, Ромка разглядел многие сотни красных плюмажей, неожиданно запрудивших узкое горло расселины. Прежде чем стрелки успели сделать хоть один выстрел, индейцы навалилась на первый ряд конкистадоров.
