Читаем без скачивания 100 Великих археологических открытий - Андрей Низовский

В открытых им гробницах Шлиман нашел бесчисленное множество золотых украшений, украшения из горного хрусталя и агата, геммы из сардоникса и аметиста, секиры из позолоченного серебра с рукоятками из горного хрусталя, кубки и ларцы из чистого золота, выполненную из золота модель храма, золотого осьминога, золотые перстни с печатями, браслеты, тиары и пояса, 100 золотых цветов, около трехсот золотых пуговиц. Но самое главное — он нашел золотые маски микенских царей и золотые нагрудные дощечки, которые должны были защищать усопших от врагов в потустороннем мире. Золотые маски запечатлели черты лиц древних владык Микен. Самая великолепная из них впоследствии получила название «маска Агамемнона». Впрочем, как и в случае с «кладом Приама», шлимановская датировка находок была неверна: не останки Агамемнона оказались в микенских гробницах — там были захоронены люди, жившие примерно на 400 лет раньше.

Вслед за Микенами Шлиман исследовал руины Тиринфа — города, считавшегося родиной Геракла. Его окружали такие же циклопические стены, что и в Микенах. Древнегреческий географ Павсаний сравнивал их с пирамидами. Рассказывали, что Проитос, легендарный правитель Тиринфа, призвал на помощь семь циклопов, которые и выстроили ему эти стены, отчего этот тип кладки (огромные глыбы без соединяющего их раствора и держащиеся только за счет своего веса) получил название циклопической. Впоследствии такие же стены были сооружены в других городах, и прежде всего в Микенах.

Во время раскопок Тиринфа Шлиман наткнулся на стены дворца, превосходящего своими размерами все когда-либо до этого виденное. Он возвышался на известняковой скале, словно средневековый замок. Стены его были выложены из каменных блоков длиной в два-три метра, высотой и толщиной в метр В нижней части дворца, там, где находились хозяйственные постройки и конюшни, толщина стен составляла семь-восемь метров. Наверху, где жил правитель, стены достигали одиннадцати метров в толщину, высота их равнялась шестнадцати метрам.

До сих пор о планировке ахейских дворцов, относящихся к эпохе Троянской войны, ничего не было известно. В Тиринфе же миру явился настоящий «гомеровский» дворец с залами, колоннадами, мегароном и пропилеями. Здесь можно было увидеть остатки банного помещения (пол в нем заменяла цельная известняковая плита весом в 20 тонн) — того, в котором герои Гомера мылись и умащивали себя благовонными мазями. Все помещения дворца были побелены, а стены украшали расписные фризы, протянувшиеся на высоте человеческого роста.

Одна из росписей представляла особый интерес: на голубом фоне был изображен могучий бык. Бешеные глаза, вытянутый хвост свидетельствуют о дикой ярости животного. А на быке, держась за его рог, то ли подпрыгивает, то ли танцует человек… Знакомый мотив, берущий свое начало во дворцах Крита, Ассирии, Месопотамии и уходящий корнями в культуры древних земледельцев Анатолии и Ближнего Востока.

Своего наивысшего подъема Микены достигли между XVI и XIII веком до н. э. — параллельно с угасанием Крита. Но уже спустя сто лет, в середине XII века до н. э., Микенское государство было сметено нашествием с севера: дорийцы — народ, родственный ахейцам, но находившийся на более низкой стадии развития, огнем и мечом прошлись по Пелопоннесу. Из всех центров микенской цивилизации перед первым натиском устоял только акрополь Микен, но и он пал в конце XII века до н. э.

ВЕЛИКОЕ ОТКРЫТИЕ СЭРА АРТУРА ЭВАНСА

Остров Крит расположен в самой крайней точке огромной горной дуги, протянувшейся через Эгейское море к Малой Азии, — маленький темный камень на «винноцветной» ладони моря. Легенды и мифы Древней Греции прославили этот остров сказаниями о влюбленных богах и героях, прекрасных царевнах и о первом полете человека в небо.

На Крите, в пещере горы Дикта, родился верховный бог Олимпа Зевс — сын «Великой матери» Реи. Она бежала сюда, спасая своего сына от людоеда-отца, титана Кроноса, пожравшего всех своих остальных сыновей, опасаясь, что один из них, согласно предсказанию, свергнет его. Пчелы приносили маленькому Зевсу мед, коза Амалфея кормила его своим молоком, нимфы охраняли его. До сих пор сохранилась эта огромная пещера, вход в которую скрыт зарослями тамариска.

Сюда, в обетованный и цветущий край, перенес Зевс по морю, превратившись в златорогого быка, похищенную им красавицу Европу — дочь финикийского царя. И здесь, на Крите, Европа родила от Зевса сына — будущего правителя острова, Миноса.

Легенды рассказывают, что Минос был столь жесток и высокомерен, что боги в наказание послали ему сына-чудовище. Это чудовище явилось плодом не менее чудовищного греха, совершенного женой Миноса — Пасифаей. Она отличалась неслыханным сластолюбием. Зная это, бог морей Посейдон подослал к Пасифае белоснежного быка, от которого она и родила Минотавра, человека с бычьей головой, питавшегося человечьим мясом.

Минотавр жил в огромном дворце — Лабиринте, построенном на Крите знаменитым зодчим Дедалом, с бесчисленными коридорами, столь хитроумно запутанными, что ни один смертный, раз попав во дворец, уже не мог выйти оттуда и погибал в пасти Минотавра. Каждые девять лет жители заморских земель, подвластные Миносу, присылали семь юношей и семь девушек в жертву Минотавру.

Отважный герой Тесей, сын афинского царя Эгея, убил Минотавра и, совершив этот подвиг, благополучно выбрался из Лабиринта по клубку ниток, который дала ему влюбленная красавица Ариадна, дочь царя Миноса.

С Крита взлетели Дедал и Икар на крыльях из перьев, скрепленных воском, но Икар слишком высоко поднялся к солнцу, воск растаял, и он упал в море, в память о нем названное потом Икарийским.

На Крите великий Геракл совершил свой седьмой подвиг — укротил знаменитого критского быка, переплыл на нем море и доставил быка в подарок афинскому царю Эврисфею…

Бесчисленны художественные произведения, созданные на эти сюжеты и в античном мире, и в эпоху Ренессанса. Имена их героев по сей день остаются нарицательными. И возможно, этим легендам так и суждено было остаться легендами, если бы однажды на Крит не приехал сорокалетний хранитель Оксфордского музея Артур Джон Эванс. Тогда, в 1900 году, он не знал, что пройдут годы и он станет всемирно известным ученым, почетным и действительным членом всевозможных академий и обществ, имя которого на протяжении многих лет не будет сходить со страниц газет и журналов. Именно ему, Артуру Эвансу, за исключительные заслуги перед наукой получившему от английского короля титул сэра, суждено было открыть одну из величайших цивилизаций древности, получившую название крито-минойской.

К тому времени, когда Эванс прибыл на Крит, он уже имел репутацию серьезного ученого, знатока древнеегипетской письменности. На острове Эванс собирался выяснить одну малозначительную проблему, связанную с чтением некоторых иероглифов.

В первый же день пребывания на острове он посетил развалины города Кносса. Невдалеке от руин, относящихся к античному времени, он увидел земляные бугры, которые, как подсказала ему интуиция археолога, таили в себе остатки каких-то древних строений.

23 марта 1900 года Эванс приступил к раскопкам. Он сам впоследствии говорил, что не очень надеялся на крупные открытия. Все, однако, обстояло иначе. Убедиться в этом Эвансу и его помощникам пришлось в течение ближайших нескольких дней.

Буквально через несколько часов в раскопе появились очертания древнего здания. Двумя неделями позже изумленный Эванс стоял перед остатками строений, покрывавших площадь в два с половиной гектара.

Между тем дела призывали Эванса в Лондон. Но результаты раскопок его заинтересовали, и он решил, что вернется на следующий год, чтобы заняться тайной открытого им здания. Тогда он еще не мог себе представить, что на разгадку этой тайны ему потребуется не один год, а полвека…

Вернувшись на следующий год на Крит, Эванс провел здесь почти сорок лет. Шли годы, а работам все не было конца. Сорок лет в разных местах острова — на севере, на южном побережье, на востоке — копал Эванс, ибо поверил, и настолько, что заявил об этом публично, — что обнаруженное им здание — не что иное, как развалины легендарного Лабиринта.

Говорят, Эванса однажды спросили, почему он, не колеблясь, заявил о том, что открыл «Дворец Минотавра», хотя никаких достоверных фактов, подтверждающих правоту его слов, еще не было. Эванс ответил: «Я поверил в ариаднину нить истории — мифы». Ему возразили: «Но ведь они слишком красивы, чтобы показаться истиной?» Тогда Эванс сказал: «Любой самый красивый узор на ковре вышит обычной нитью, скрученной из овечьей шерсти. Так говорят на Крите. Я забыл про фантастические узоры и увидел нить, скрученную из фактов…»

Теперь, спустя семьдесят лет, мы снова можем повторить эти слова. Легенды не обманули Эванса. Он нашел не только огромный дворец, размеры которого могли вызвать к жизни сказания о Лабиринте, — он нашел дворец, в котором жил Минотавр.