Рядом скрежетнул отодвигаемый стул. Макс повернул голову; Петр Иванович плюхнулся на пластиковое сиденье, как лягушка на листок кувшинки:
— Привет тебе, зверский оператор… Ты все еще не куришь?
* * *
— Не верю, — сказала Игрейна.
Макс накурился до звона в голове и выпил, наверное, чашек пять крепкого кофе. Теперь он не ходил по квартире — летал, как носимый ветром лист.
— Не верю, — Игрейна приложила кулаки к вискам. — Господи, Господи… Страна сумасшедших…
— И я сумасшедший, — покорно согласился Макс. — Хочешь, я куплю тебе билет, и ты сама попробуешь? У нас много нового: утконосы… еноты… ослы вот…
Игрейна ответила взглядом, по тяжести сравнимым разве что со взглядом крокодила Ротбарда.
* * *
К школьным каникулам в «Империи» открылся еще один аттракцион: «Команда». В самом деле, команда разных зверей, помещенных в сложно сконструированный вольер, должна была бороться за еду, питье и территорию. В детских рассказах о животных часто встречаются истории о том, как звери помогают друг другу. Участники «Команды» вынуждены были воплотить эти истории в жизнь — ради сена и мяса насущного; например, антилопа, смертельно боящаяся тигра, должна была помогать ему, подставляя спину. Забравшись с ее помощью на второй этаж деревянной выгородки, тигр сначала ел приготовленное там мясо, а затем сбрасывал вниз брикеты с кормом для антилопы; если тигр забывал покормить поделыцицу, ее забирали из вольера, и в следующий раз хищник оставался голодным.
В другой «команде» медведь запускал мышь в высоко расположенную трубу. Пройдя по трубе, мышь должна была прогрызть дырку в картонной стенке резервуара с водой. Вода лилась в желоб, медведь и мышь пили, но стоило косолапому по ошибке съесть свою мышь — и ему были обеспечены несколько дней жестокой жажды.
Самыми рейтинговыми оказались команды, где по ходу дела кто–то кого–то съедал. Конечно, это не были крупные или экзотические животные: и кто бы, в самом деле, позволил тигру сладкую роскошь загрызть антилопу? Как правило, жертвами рейтинга становились мелкие грызуны да птички — эти отвечали за ошибки жизнью, в то время как прочие участники «команды» — только сломанными рогами, порванной шкурой да надкушенными ушами.
Интервью с Валерием Игнатьевичем Войковым стали часто появляться в глянцевых журналах. Директор зоопарка зачастил на светские вечеринки, где его видели то в компании эстрадной звезды, то в обнимку с героиней сериалов, то за беседой с высоким чиновником.
Материалы о Рачевском и Федорове публиковали только бесстрашные бульварные газеты, вскоре разорявшиеся, да интернетные сайты, вскоре гибнущие от хакерских атак. Предполагали, что эти двое богаче самого Войкова. Предполагали, что за ними охотятся спецслужбы. Предполагали, что они сами — сотрудники спецслужб. Предполагали, что они незаконные дети американского президента. Предполагали, что они инопланетяне…
И все предположения были не так далеки от истины.
* * *
— Вот тебе! Вот тебе, сволочь! Вот тебе семейное шоу! «Команда» еще на три процента поднялась, ублюдок, я тебя сделал!
Так кричал Вадик и танцевал по кондиционированному кабинету, потрясая компьютерной распечаткой.
— Федоров на проводе, — медовым голосом оповестил секретарь.
Вадик поднял трубку:
— А–а! Денис Андреевич, мои соболезнования! Как же так получилось, что программа с лемурами провалилась, а? Что вы говорите, не провалилась? Неудачно стартовала? А–а–а…
Трубка что–то бубнила; Рачевский вдруг помрачнел и выпрямил спину:
— А вот этого не говори. Понял? Никогда не говори мне этого слова. Какой я тебе ученый? Да… Вот заткнись, и умей держать удар… сынок. Посмотрим, что тебе принесут твои лемуры…
Он отбросил трубку и некоторое время стоял, глядя в пространство, шевеля губами.
Полез в бар. Вытащил пузатую бутылочку; зубами выдернул пробку. Плеснул в стакан. Со стоном откинулся в кресле.
* * *
В детстве Марков любил фильмы про шпионов и подпольщиков. Но если шпионы, как правило, легко отделывались, то подпольщиков хватали и бросали в подземелья; Макс не хотел бы себе такой судьбы.
Он, конечно, не расклеивал никаких листовок и не выходил на радиосвязь с Центром. У него не было сигарет с ядом и перстня со встроенным взрывателем. Он не пил мартини и не ходил на задания. И вербовщик из него оказался так себе. Он завербовал одного только человека… зато какого!
Игрейна обзвонила своих подруг и друзей, сокурсников и даже одноклассников. Потом взяла академотпуск, зачастила в парикмахерские и поликлиники, даже записалась на водительские курсы; с мыслью о новой квартире пришлось навек распрощаться, зато проявилось несколько старых и появилось несколько новых знакомых — людей, на которых можно было положиться.
Макс, обливаясь потом, использовал аппаратуру компании в личных целях — и не просто в личных, а в подрывных. Устраивал прямо в офисе тайники для кассет; изучал замки и двери, исследовал переходы, потом чертил по памяти схемы. Чем менее фантастическим представлялся ему Замысел, тем страшнее было продолжать работу.
Слоны Рави и Шаши «развелись», и теперь каждый доказывал свое право на слоненка. Звездочка, подросшая до размеров небольшой горы, гнусно интриговала против соперницы.
Проигравшие ослы забили насмерть какого–то длинноухого неудачника.
В «гареме» шла борьба за выживание двух детенышей: годовалой Мурки, дочери Султана и Хуррем, и десятимесячного Одина, сына Султана и Вольки, Львята грызли друг друга, матери воевали, отец наблюдал. Две бездетные львицы принимали то одну, то другую сторону.
Волки выбирали вожаков.
Крокодилы лежали в бассейне, страшно посверкивая глазами. Клетку с канарейками убрали, зато на краю бассейна время от времени появлялась живая курица. Всякий раз, естественно, новая.
Больше крокодилов ничем не кормили.
* * *
«Империя зверей» разрослась, захватив несколько близлежащих улиц. Жильцы из домов выселялись, дома готовили под снос — в пользу новых корпусов зоопарка.
Войков как–то сам по себе сделался депутатом горсовета.
На календаре города появилась новая красная дата — «Всемирный день зверей». В этот день открыт был бесплатный доступ в «Империю»; конная милиция оцепила район в четыре часа утра. Пускали в первую очередь детей, пенсионеров и людей с праздничными плакатами; стоять перед барьером не разрешалось, следовало идти, проходить мимо, давая место следующим, и колоссальная очередь была похожа на пожирающего город удава.
В этот день зоопарк закрылся в одиннадцать вечера. Сотрудники едва держались на ногах. Секьюрити обессилели. Войков поехал праздновать в какой–то ресторан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
