– Кстати, – заметил он. – Чуть дальше и влево по тракту приграничный город-порт Темер. Там неплохой невольничий рынок… Разумеется, сержант прекрасно знал, что по ту сторону океана весьма неодобрительно смотрят на работорговлю. Но помнил он также, что среди приезжих оттуда распространена практика покупать в Королевстве Хаоса рабов и по возвращении домой давать тем свободу. Надо ли и говорить, что такие слуги оказывались куда преданней и исполнительней, нежели обычные наёмные? А сам он, незаметно для себя затаив дыхание, ждал – повезёт ли сегодня кому-то из несчастных невольников? Фиона привычно обострила восприятие и заглянула в глаза чуть седеющему сержанту. Спохватившись, она прекратила так рискованно раскрывать себя, но основное всё же ухватить успела.
– Кто? – еле слышно выдохнула она пошатнувшемуся на миг солдату. Ибо явственно увидела детское воспоминание, когда королевский исполнитель пришёл выбивать долги из старого плотника и тот, закаменев лицом, ответил, что денег нет – услуги плотника не в ходу нынче. И, отказавшись продать в неволю кого-то из детей или испуганно обнимающую их супругу, фактически сам защёлкнул на своей шее рабский ошейник. Конечно, будь дело во владениях какого-нибудь барона, можно было бы пасть в ноги к нему или супруге – обычно лорды своих людей так просто в рабство не продавали. Но семье старого Фромма не посчастливилось – они жили на коронных землях и задолжали в коронный банк, а соответственно, самому королю Олафу, чтоб его от стылого железного трона ревматизм прохватил!
– Отец, – так же еле слышно ответил старый сержант, прекрасно осознавая, чем подобные разговоры грозят ему. Понимающе кивнув ресницами, Фиона громче поблагодарила:
– Я последую вашему совету, господин сержант. И после ещё некоторых разговоров поскакала на полночь, оставив сержанту большую золотую монету.
Невольничий рынок Темера произвёл на Фиону просто удручающее впечатление. Задумчиво идя по усыпанной соломой и испражнениями огромной площади, она предавалась философским размышлениям и грустно смотрела по сторонам. Как и сказал один разбитной торговец живым товаром:
– Да что вы хотите, несравненная леди? Скот и есть – разумные животные, и только! Кругом одни только потухшие глаза, а в них – тупая покорность судьбе. Как же немного надо, чтобы искусные надсмотрщики стёрли из человека всё человеческое и самую душу, оставив лишь зачатки. Понимать речь, исполнять приказы. Ждать. Почувствовав, как от омерзения в глубине души поднимается волна ненависти, Фиона только неимоверным усилием воли удержала себя от нестерпимого желания – жечь, жечь и убивать! Глухо застонав, она лишь выше подняла голову и направилась дальше. И когда ноги привели её на тот край, где продавались «игрушки для развлечений», волшебница уже еле сдерживалась. Потому смуглый пухлогубый торговец, собиравшийся хлестать длинным кожаным бичом привязанную к столбу девчонку, должен был бы всю оставшуюся жизнь благодарить богов, что в этот день Фиона не дала волю своему гневу.
– Прекратить, – мурлыкнула она ленивым голосом. Но промелькнуло в этом слове и интонациях что-то такое властное, напоминающее то ли дыбу, то ли раскалённые клещи, что оглянувшийся торговец не только опустил руку, но и согнулся в самом угодливом поклоне перед хорошенькой дамой.
– Осмелюсь сообщить, ваша милость, это чрезвычайно вредная и строптивая рабыня, – от какого-то непонятного ощущения работорговец потел, несмотря на продирающий его по спине мороз. – Когда лорд Крайтон хотел проверить ей зубы, тварь укусила его за палец.
– Сто монет штрафа, леди, представляете! – горестно взвыл он.
– Строптивая и непокорная? – с лёгким сомнением в голосе спросила Фиона, осторожно напуская на себя лениво-заинтересованный вид. Торговец заюлил вокруг возможной покупательницы словно вокруг престарелой тётушки в момент составления завещания. И всё же он, удручённо причитая, предупредил, что да – девчонка на редкость неблагодарная тварь. Обучена приятному обращению, танцам и музыке, и тем не менее, за строптивый характер и острый язычок никто к ней даже и не приценивается. А тут ещё и конфуз с лордом! Осталось последнее средство – запороть плетью до смерти, чтобы неповадно было остальным. Волшебница сделала вид, что задумалась. Но внутри неё всё пело – спасибо за идею, дядюшка Фромм! Но узелок о некоем лорде Крайтоне она на память завязала.
– Я хочу досадить своей сестре. Как вы думаете, подойдёт эта юная нахалка в качестве подарка? Почувствовав, что можно сбагрить с рук дерзкую девчонку, да ещё и с хорошей прибылью – а пуще всего польщённый тем, что знатная дама испросила его совета, торговец совсем убрал плеть. И даже принялся было привычной скороговоркой расхваливать товар, но Фиона прервала его словоизлияния, лишь слегка поморщив прелестный даже в замаскированном обличье носик.
– Её прелести и умения меня не интересуют, идиот, – фыркнула она. – Совсем наоборот – умеет ли игрушка ежедневно и ежечасно доводить людей до белого каления?
– О-о, пресвятые боги! – потный мужчина от избытка чувств даже поднял ладони и глаза к небесам. – И настолько хорошо умеет, что я даже продам вашей милости эту строптивицу со значительной скидкой. Скептически глянув на него, Фиона всем видом изобразила недоверие и шагнула поближе к растянутой за кисти рук и лодыжки жертве. Покачав головой, она признала про себя, что та неплохо сложена и развита для своих двенадцати. Но взгляд… взгляд маленькой негодницы полыхнул в ответ такой неприкрытой ненавистью и тоской, что волшебница даже отшатнулась.
– Что? – осторожно спросил вновь отчаявшийся торговец. Напустив на себя задумчивость, Фиона ещё раз для виду окинула взором распластанную на лобном месте девчонку. Спохватившись, поднесла к своему носу надушенный платок – она приметила, что так делают не выносящие здешней вони аристократки. Затем чопорно направилась прочь, великосветски процедив на ходу:
– Сделай всё, что надо и приведи её ко мне. Цена за наспех вымытую и одетую в мятое подобие платья девчонку и впрямь оказалась невысока – хотя Фиона за подобное сокровище не колеблясь отдала бы и вдесятеро больше. Умная девушка с крепкими нервами и стойким характером, отнюдь не дурнушка – согласитесь, из такой выйдет не столько служанка, сколько помощница. Значит, тебя зовут Сабрина? Потому-то, сунув за вырез платья купчую и вертя в пальчиках свистульку из обожжёной глины, Фиона тут же, за заборчиком, сторговала для своей настороженно поглядывающей покупки небольшую резвую лошадку. И лишь проскакав по тракту на полночь несколько лиг, волшебница позволила себе скинуть маску запросто покупающей рабынь аристократичной стервы и глухо выругалась. Решительно свернув в прогалину меж уныло шумящими деревьями, она безжалостно погнала лошадей в сторону от тракта. Осень коснулась уже и здешних южных краёв. По небу тянулись тяжёлые, уже чернеющие в преддверии вечера тучи. А деревья качались под ветром словно пьяные стражники в субботу вечером. Оглядевшись и на всякий случай проверив отсутствие ненужных свидетелей осторожным заклинанием, Фиона спрыгнула наземь посреди небольшой поляны. И зарычала от избытка чувств, обратив глаза к небу и выкинув туда открытую ладонь. И в ответ на переполняющую волшебницу ненависть к роду человеческому, тучи изрыгнули ослепительную молнию, ударившую в макушку виднеющегося за рощей холма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
