Ничего, для выполнения первоочередной миссии существующих возможностей вполне хватало, поэтому мы не особо расстраивались из-за невозможности полететь к звездам. Решив отложить дальнейшую модернизацию ГПД на более спокойные времена, мы целиком погрузились в подготовку к походу к Сатурну.
На лунной базе Российского Космофлота мы в кратчайшие сроки прошли обучение управлению космическими кораблями. Конечно, пилотировать крейсер нам не доверили, но на маленьких шлюпках, модифицированных из «Совы» и «Зигзага» мы полетали. Именовались эти шлюпки соответственно «Комета» и «Метеор». Одновременно с этим мы осваивали скафандры, спасательные, пилотские и боевые. Вместе с нами тренировались казаки и офицеры Атаманского полка, в том числе наши старые знакомые Олег Эйвазов и Максим Соколов. Олег должен был возглавить десантников на «Авроре», а Максим на «Палладе».
Сами космические крейсера и, правда, внешне походили на подводные лодки. Обводы корпуса гладкие, обтекаемые, без каких бы то ни было выступающих частей. Вытянутые сигарообразные тела, длиной восемьдесят пять метров и максимальным диаметром двенадцать. Маневровые и ходовые двигатели скрывались внутри корпуса. Материал внешней обшивки представлял собой сложный полимер, армированный мономолекулярными вольфрамовыми нитями. Толщина этой брони местами достигала четырехсот миллиметров. Материал внутренней обшивки, отстоящей от внешней на метр-полтора, был таким же, но существенно тоньше, всего двадцать миллиметров. В пространстве между слоями находились вспомогательные агрегаты и цистерны с водой. Здесь же проходили все коммуникации и стояли маневровые двигатели. Эта конструкция также была скопирована у подводных лодок. Только там внутри находится прочный корпус, снаружи легкий, а здесь, наоборот. Масса кораблей с полной загрузкой составляла шесть тысяч тонн.
Жилые отсеки крейсеров были довольно просторны. Двухместные каюты с небольшим санузлом, общей площадью восемь квадратных метров. Только у капитана корабля была одноместная каюта – дань флотским традициям. Присутствовал на крейсере и небольшой спортзал. Но самым удивительным для нас было именно расположение отсеков. В отличие от морских судов отсеки космического корабля располагались не вдоль горизонтальной линии, а поперек. Такое размещение, как в многоэтажной башне обуславливалось попыткой обеспечить экипажу нормальную гравитацию во время полета. Ведь обычно корабли летали с постоянным ускорением в один «же» и ось тяги как раз пронизывала палубы. Всего палуб насчитывалось десять. Они были связаны между собой тремя лифтами, два для повседневного пользования, а третий – аварийный.
Самый верхний отсек являлся боевым. От кончика носа он тянулся вниз на двадцать семь метров. Там находились орудия главного калибра (шесть штук) и необходимый боезапас. Каждый крейсер мог нести пятьдесят четыре ракеты «Шторм-М».
Под боевым отсеком располагалась главная рубка. Впервые попав в это помещение я усомнился в правильности выбора этажа (целую неделю мы по привычке называли палубы этажами). В огромном, площадью сто метров отсеке стояли непонятные мне конструкции, больше всего напоминающие огромные гробы. Девять таких штуковин, размером два метра в длину, полтора в ширину и метр в высоту, стояли вокруг лифтового ствола. Ещё три десятка «гробов» размерами поменьше размещались вдоль стен. Сопровождающий меня Антон Крюков объяснил, что это, противоперегрузочные «танки», на пилотском жаргоне именуемые «коконы».
Антон подошел к одному из коконов и хлопнул ладонью по небольшой сенсорной панели на боковой стороне. Крышка «гроба» быстро, но плавно поднялась вверх-назад, как фонарь современного истребителя. Внутри «танка» находилось сиденье и пульты управления. Мне показалось, что сиденье несколько великовато для обычного человека.
- Совершенно верно! – подтвердил мое наблюдение Антон. – Сиденье предназначено для размещения человека в пилотском скафандре. Садишься внутрь, крышка закрывается, и внутренность танка заполняется субстанцией, являющейся родной сестрой той жижи, что заполняет место между слоями в «Юшмане». На первых моделях коконов внутрь поступала соленая вода.
- А, припоминаю, - сказал я, пытаясь удобно устроиться на ковшеобразном сиденье, свободно вместившим бы две моих задницы. Мне это не очень удавалось. – Такую фигню предлагал Циолковский, якобы тело погруженное в соленую воду может переносить гораздо большие перегрузки. Чего-то я потом и у Беляева читал, в романе, если мне память не изменяет, «Прыжок в ничто». Там во время старта ракеты пассажиры и экипаж в гробы с водой ложились. Но там экипаж управлял полетом вслепую, или шел на автоматике, а здесь…
- А здесь все данные выводятся тебе на внутришлемный монитор, - подхватил Антон. – Можно вообще включить режим полного присутствия!
- Знаю-знаю, - ответил я, - мы уже успели изучить пилотские скафандры «Пламя». Там внутри шлема даже не монитор, а голографическая развертка, да и в перчатки встроены сенсоры, заменяющие ручки управления. Если кокон предназначен для человека в скафандре, то зачем здесь пульт управления, головизоры и джойстики?
- Это для обычных ходовых вахт, - ответил Антон. - Ведь в процессе полета на большое расстояние не каждый день маневрируешь. Так зачем на каждую вахту скафандр надевать? А сиденье вполне можно подогнать по фигуре. Вот там, слева рычажок.
Я тронул указанный рычажок, и сиденье подо мной послушно уменьшилось, заполнившись чем-то упругим. Наверное, опять тем киселем, что здесь суют во всю защитную одежду. Антон тем времен пояснил, что столь большие размеры коконов обусловлены тем, что каждый модуль полностью автономен и в случае аварии может служить спасательной капсулой. Коконы покрупнее, вмещающие элементы управления, предназначены для экипажа, а остальные для пассажиров.
- Ну, и на какие нагрузки рассчитаны эти танки? – поинтересовался я.
- На двадцать «же», - ответил Антон. Я слегка обалдел – на пулю в стволе действуют меньшие перегрузки. – А конструкция корабля рассчитана на сорокакратные нагрузки. Крейсер может легко маневрировать на высоких скоростях.
Под рубкой находились три жилые палубы, а ещё ниже шлюзовая и ангарная. На ангарной стояли четыре челнока, два «Метеора» и две «Кометы». Дальше шел грузовой трюм. Потом одну палубу занимали аккумуляторы. В самом низу располагалось машинное отделение. Там стояли ходовые двигатели и размещались основные цистерны с водой (рабочим телом плазменных двигателей) и вспомогательные батареи.
Я всё время употребляю «верх» и «низ», хотя эти понятия имеют смысл только в полете. Да и здесь они в большей степени субъективны и определяются единственной вещью – вектором тяги. При посадке корабль не вставал свечкой, а ложился горизонтально. При этом потолки и полы палуб становились вертикальными переборками. Но такое случалось не часто. Корабли этого типа очень редко совершали посадку на Землю. Эта процедура шестикилотонного крейсера съедала бездну энергии и море воды. Аккумуляторы и цистерны опустошались практически до нуля. Обычно крейсера парковались на орбите, а погрузочно-разгрузочные работы осуществлялись грузовыми челноками, типа турболетов «Филин».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
