дома, и, распахнув ее, бесцеремонно втолкнул парня в дом.
Едва не разбив лоб об низкую притолоку, Мишка ввалился в горницу. Следом, проталкивая его дальше, влетел Егоров, и, дернув парня за локоть, прорычал:
— Смотри! Смотри! И теперь скажи, что не можешь! — в ярости поджав ставшие жесткими губы, полковник смотрел на парня налитыми кровью глазами. — Пацана со вчерашнего дня нет! Ему пять лет, Миша! Всего пять, понимаешь?!!
Мишка обвел взглядом неубранный, с нетронутым еще с вечера ужином стол, разобранную кровать в углу, на которой лежала бледная, заплаканная пожилая женщина с холодным компрессом на голове, а у нее в ногах, скрючившись, тихо рыдала молодая растрепанная девушка в едва подсохшей одежде, возле которой на полу валялось насквозь мокрое, неимоверно грязное пальто. Весь пол был истоптан грязными ногами, на половиках остались куски грязи, отпавшие от сапог…
Переведя взгляд на Егорова, Мишка увидел, что тот уже на грани. На небритых щеках его бешено ходили желваки, налитые кровью глаза, не отрываясь следили за парнем.
— Полина всю ночь по берегу и по лесу лазала, сына искала. Вернувшись утром, возле порога нашла свекровь. В чувство-то она ее привела, да только та лишь мычит да плачет, а сказать и даже губами шевельнуть не может, — глухо проговорил Павел Константинович. — Поля ее в дом кое-как затащила да в кровать уложила. И от матери отойти боится, и сына искать уж где, не чает…
Не дослушав Егорова, Мишка вырвал у него свой локоть и шагнул к лежавшей женщине. Опустившись возле нее на колени, он снял у нее со лба тряпку и положил туда свою руку. Через пару минут Ульяна прикрыла глаза и задышала ровнее, а вскоре и засопела, уснув.
Обернувшись, Мишка увидел, что Полина села в ногах у матери и, прижав к дрожащим губам платок, смотрит на него абсолютно круглыми, заплаканными, воспалившимися глазами.
— Она уснула. Пусть поспит. Когда проснется, ей полегче будет, — тихо проговорил Мишка и, еще раз взглянув на не сводившую с него обезумевших глаз Полину, тяжело вздохнул. А что, если попробовать, как с Костиком? Почувствовал же он его, и нить мальчонки по памяти Петра нащупать сумел тогда. Может, и сейчас получится? Поколебавшись, Мишка все же решился и протянул ей руку. — Руку дай.
Та, не смея ослушаться, протянула дрожащую руку и вложила ему в ладонь.
Привычно отодвинув в сторону хлынувший в него поток эмоций, Мишка, поморщившись, послал ей волну спокойствия. Отыскав образ мальчишки, он сосредоточился на нем и, поймав нить, прислушался.
— Жив Павка… Пока еще жив. Но времени мало, — обернувшись на Павла Константиновича, тихо сказал он.
Полина тихонько завыла, по-прежнему не сводя глаз с Мишки.
— Знаешь, где он? — напряженно спросил Егоров.
— Нет, — покачал головой парень. — Но не очень далеко. Если нить не потеряю, попробую пройти по ней.
— Так веди, чего ждешь-то? — прошипел полковник.
Кивнув, Мишка поднялся и, старательно удерживая образ мальчишки перед внутренним взором, пошел в том направлении, куда его тянуло.
Полковник, шагнувший было за ним следом, оглянулся на поднявшуюся следом Полину и бросил Мишке:
— Иди, я догоню, — и шагнул к женщине.
Схватив ее за плечи, он тихо-тихо, глядя в совершенно ошалевшие глаза, заговорил:
— Полина, сейчас слушай меня внимательно. Мы найдем Павлика. Но то, что ты видела — страшная тайна. Если кто узнает о Мише, умрут много людей. И он умрет, и ты, и Ульяна, и Павлик, и все мы. Не исключено, что все село погибнет. Поняла? — и без того круглые глаза Полины расширились еще больше, в них заплескался животный ужас. Трясясь всем телом, она мелко закивала, боясь даже моргнуть. — Никогда, ни одной живой душе ты не скажешь ни слова, поняла? Он подписку давал, что этими умениями пользоваться не будет, и никто о том, чему его в спецгруппе научили, не узнает. А я это контролировать должен. Так что ты ничего не видела, ничего не было, поняла? — слегка встряхнув женщину за плечи, прошипел полковник. — Только так все живы останутся. До самой смерти хранить эту тайну будешь, слышишь, Полина? Никогда и никому о Мише ничего не скажешь, слышишь?
Девушка снова мелко закивала.
Посверлив её тяжелым взглядом, полковник выпустил ее плечи и стремительно вышел за дверь.
Вздрогнув от хлопка закрывшейся двери, Полина без сил сползла по стене и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.
Полковник бегом догнал задумчиво шагавшего по деревне Мишку.
— Миша, а побыстрее идти можем? Где Павка? — задыхаясь от бега, спросил Егоров.
— Там, — показал Мишка направление, в котором его вела нить, и прибавил шагу.
— А поточнее? Там — это где? — раздраженно переспросил его мужчина.
— Там — это там, — мрачно ответил Мишка. — Павел Константиныч, я ж не колдун, я ж не всё знаю! — раздраженно проговорил он и, поняв, что ляпнул, вздохнул. — Ну колдун… Но я вижу только нить, и понимаю, куда она ведет… направление, понимаете? А где человек именно, и что с ним, я не вижу. Если нить сильная, прочная — хорошо, значит, с человеком все в порядке, а вот если как сейчас, тоненькая, бледная, обвитая страхом, вот-вот прервется — тогда плохо, спешить надо… — попытался он объяснить приемному отцу.
— Ты болтай поменьше, лучше ходу прибавь, — проворчал в ответ Егоров.
Мужчины очень быстрым шагом, порой переходя на бег, промчались через все село и выскочили на дорогу, ведущую через покосы. Мишка замедлился, но через несколько секунд свернул к реке.
— По дороге тебе не нравится? — снова заворчал Егоров, оскальзываясь на раскисшей почве. — Куда к обрыву-то тебя понесло?
— Куда нить ведет, туда и понесло, — отозвался в ответ Мишка. — Там Павка, — махнул он рукой в сторону росшего за покосами леса.
— Ну и шел бы по дороге, — бурчал Егоров. — Но мы же не ищем легких путей?
— Дорога в сторону уводит, так дальше, — спокойно ответил ему Мишка. — Он ближе к реке.
— Опасно по обрыву шастать, — задыхаясь от быстрого шага, Павел Константинович остановился, уперев руки в колени. — Погоди, Миш. Дай отдышаться. Река разлилась, а обрыв — где глина, где песок… Подмывает там берег, там оползни часто бывают. А вода с каждым часом прибывает…
— Тогда пошли быстрее, — задумчиво ответил Мишка. — Что, если Павку как раз оползнем и утянуло?
— Да что ему там снадобиться-то могло? Начерта он туда полезет? — мрачно взглянул он на Мишку. — Ты не ошибаешься?
— Дойдем — увидим, — пожал Мишка плечами и пошагал вперед.
По лесу идти стало чуть легче, там снег еще до конца не стаял, и ноги не скользили по шершавому насту,
