Так говорили: «Бабка». А после уже, когда трошки модернизались, почали «моаша» говорить тогда. [По-румынски.] Да, а так «бабка» говорили, «бабила»: «Где ты была?» – «Да вот, бабила, Татьяна принесла хлопчика чи девочку». Так говорили. [Бабила?] Бабила, ага [ПМА: РЕЯ].
А у нас было две бабки-повивухи. Ну и она (соседка. – Н. Д.) уже после рассказывала. Она пошла сюда к этой ближней, ей нема дома. Она к другей – а другая на поле, на бураках [ПМА: ИЕР].
ШАИ: Бабки. Раньше не было роддомов. А бабушка Анисья, вот, папина мама, бабушка Анисья – бабка, была как это… акушерка, но не… ну, бабила ходила. ПСВ: Бабила. [А говорили «повитуха» или нет?] Нет, у нас «бабила», да? ШАИ: Бабила, она бабила ходила [ПМА: ШАИ, ПСВ].
По воспоминаниям местных жительниц, женщины нередко рожали во время полевых работ. В таких случаях тоже обращались к бабкам:
Теперь же у шпитале (от рум. spital – больница. – Н. Д.), а тогда бабки вязали (завязывали пуповину. – Н. Д.), да, бабки все делали. Тогда бабка была, не было докторов. Доктора – они были, где-то были, а наше селение им – одно, что не было у нас шпиталя, а другое – не было, на чем доехать, как тогда не было, чем ездить, а в повозку если беременную бабу покладешь, она принесет на бобы. И так что, где попало ее, там она… и на степях родили, и у тех родили, у капицах, и в солому родили. На степи работает, и ее… тутотка ей плохо сделалось, и бабка какая-нибудь, которая понимала, – и момент туды воды, и она принесла. Завернули в ее шальку детенка. Вот так было [ПМА: РЕЯ].
Как правило, при приближении родов звать бабку шел муж роженицы или соседка:
Первого родила в 1948 году. Сын первый родился. Ну, успела чи… Пошел муж мой, бабку привел – повитуха. Вот. Привел бабку, бабка эта принимала роды. Вот. А вторую уже девочку тоже бабка, но главное то, что уже поздно было. <…> Ой… Пришла, а муж пьяный был, спал. Я стучу, стучу, стучу – никак не можу достучаться, насилу достучалась, покамест он открыл… И тут у меня уже схватки. Я его прошу: «Иди за бабкой!» А он как… (смеется): «Какая тебе бабка, ничего тебе не будет!» Не хочет идти. И потом пошел. Пока тая бабка, я – пола не было деревянного, земляной пол – я на том… не было клепки, чтоб постелить что-нибудь, чи что. Я так на полу, на земе, на сыром. Пока тая бабка пришла, я застыла чисто [ПМА: ИЕР].
[Бабку когда звали, когда она уже… схватки начались или как?] Да, да. Уже побегла соседка, она страшно мучилась, кричала, никого дома не было. [И соседка пришла?] И соседка услыхала, пришла и… это самое… побежала. Бабка недалеко жила. И она пришла и уже приняла роды. Это так рожали [ПМА: ХТА].
Иногда бабка принимала роды сама, но чаще ей помогали старшие родственницы или соседка роженицы. Присутствие детей, мужа и других родственников-мужчин было строго запрещено:
[Кто-то мог присутствовать при родах? Муж мог быть при родах или кто-то еще? Или только бабка?] Бабка и какие-нибудь женщины, что все-таки трошки понимали. Мужа они не, мужа не подпущали. Мужа, детей – это не пущали. А бабка тая, что бабила, и какие-нибудь женщины, что понимали трошки, помочь ей [ПМА: РЕЯ]. [Только бабка и роженица, или кто-то из родных мог присутствовать?] Ну, допустим, сестра или соседка, но только не мужики [ПМА: ХТА].
«Не всякий человек мог эти сделать дела…»
В селах, где проводились полевые исследования, судя по воспоминаниям, было по несколько повитух. Часто местные жительницы подчеркивали, что в этой роли могла оказаться не каждая: предпочтительнее были вдова или пожилая знающая женщина:
[Сама бабка учила молодую, да?] Да, да. Рассказывала, как, что. [А какая могла быть, были… не все ж подряд могли быть повивухами?] Ну, конечно, не могли быть. Она же знала, кто может. Болею часть вдов брали. [Вдов брали?] Да, вдова чтоб была [ПМА: ИЕР].
Это были спечиал (рум. – специальные. – Н. Д.) такие старые люди, старые бабки, которые были наместо врача. Как за врача считали их. И с ними и приносили беременные <…>. Это где попало: и на дворе, и на огороде, и в хате – где попало приносили. И в бане, и кругом. И спечиал была бабка, как моаша (рум. – Н. Д.), называлась бабка такая. Она… не всякий человек мог эти сделать дела, а старые люди это делали, которые служили как за доктора. [ПМА: РЕЯ].
А раньше они прямо учили, показывали, они знали, как живот поднимать, они знали все… Вот она покладет руку и чувствует, что вот тут, че тут болит, как доктор. Чи когда вот руку сломает кто-нибудь, чи выбьет, чи чего, она пришла, пощупала и говорит: «Ой, это не на месте, чи это там так надо делать, чи так». Увязывали, делали, все как одни доктора были, все понимали, все от Бога имели этот талант. И много учили. Есть, бывало, много так, что бабка мает дочку в доме помоложе, и учила. Много так было, что матка померла, а дочка ее дальше идет. Много так бывало. А сейчас уже нема [ПМА: РЕЯ].
Как видно из интервью, передача знания осуществлялась или от матери к дочери, или от знающей женщины (бабки) к более молодой, но подходящей для этой роли женщине. Правила выбора повивальной бабки основывались на особых требованиях, предъявляемых к чистоте женщины, которые во многих славянских традициях включали запрет на контакты со смертью / покойниками: «…строго запрещалось их обмывать, так как те же самые жесты в отношении новорожденного оказались бы для него роковыми: смерть заразна» [Кабакова 2001: 112–113]. Контакт со смертью среди славян рассматривается как «особый случай ритуальной нечистоты» [Кабакова 2009а: 82]. Однако в селе Кунича (Республика Молдова) бабка-повитуха также обмывала покойников – к ней относились как к авторитетному ритуальному специалисту. Сохранившихся представлений о том, что это могло запрещаться, зафиксировано не было.
Бабка владела особыми техниками массажа, которые применялись для облегчения родов:
[А вот когда вас звали бабить, вы… и плохо было ей, и сильно тяжело рожала, мучилась с родами, что вы делали, чтобы помочь ей?]
