Читаем без скачивания Рассвет над Майдманом - Олег Борисов

Шорох осыпающейся из-под лап породы. Копать, копать, надо найти тело того, кто зовет к себе запахом крови. Как можно столько медлить и плутать в подземных переходах, чтобы найти единственно верный след. След, который привел к обвалившемуся проходу…

Зверь жалобно заскулил и с большей яростью продолжил раскапывать осыпающийся струйками песок. Сделав еще пару движений, он неожиданно замер и настороженно повел носом.

След. След, ведущий не только туда, но и оттуда. Как же он оплошал! Слишком долго бежал, слишком долго ждал этой встречи. Так долго, что от нетерпения начал путаться в элементарных вещах, известных новорожденному щенку. След, он ведет из-под завала в сторону. Полустертые запахи, которые он должен читать так же ясно, как его народ читает следы добычи в утреннем тумане. Зверь крутнулся на месте, ткнулся мокрым носом в пару углов осевшего коридора и скользнул во тьме в одно из ответвлений лабиринта заброшенных шахт.

Нагое тело замерло у входа в обширную пещеру, оставшуюся после долгих лет выработки породы. Пустые глазницы замерли, обращенные к дальнему углу, где раньше располагалась могила умершего старика. Сейчас заботливо уложенные камни вздыбились из разрытой земли, открывая зев вскрытого последнего пристанища. У дальнего края ярким бордовым комком пульсировало что-то, агрессивным ворчанием обозначая неприязненное отношение к происходящему. Враг. Слабый запах тлена прячет в себе кисловатый след, оставленный им. Но память выдергивает видение-образ. Глэд вспоминает, как кто-то в другой жизни кормил с рук маленькую тварь, выращенную его народом из помеси крыс и степных собак. Харнет. Зверь, вырастающий размерами до мелкого волка, охотящийся стаями, которого натаскивали на беглых рабов и выставляли на междоусобные бои. Зверь, которого нельзя держать дома, ибо можно утром не проснуться живым. Тварь, не знающая благодарности, в меру трусливая и беспощадная ко всему живому. Быстрая, жилистая и опасная. Это то существо, которое убивает не задумываясь, не останавливается на этом пути и которое убило Марину… Марину… Мар…

Глэд дернулся и больно впечатался затылком в низкий потолок. Глэд? Глэд или Глеб?

В звенящей от удара голове замелькали искаженные болью картины: залитая кровью кровать, мотающееся перед лицом стремя, бесконечные травы, чужие города, бьющая по пальцу непослушная тетива, перекошенное от ярости лицо и пылающий багровый кусок железа, раздирающий глазницы…

Зверь застыл на мгновение. Все же добыча оказалась слишком ловкой. Добыча смогла подкрасться незамеченной, и лишь вековые инстинкты охоты в темноте позволили обнаружить ее за спиной. Добыча перекрыла самый большой выход из пещеры, но не атаковала, а застыла на месте и не пыталась бежать. Зверь взглянул на скрещенные внизу руки и выбрал направление атаки. Зов крови пора утолить, и никто уже не сможет помешать ему в этом. Иссушенное долгой дорогой тело метнулось к застывшей в проходе фигуре.

Рефлекторно вскинутые руки не дали харнету вцепиться в горло, отлетая, он успел лишь зацепить клыками лицо Глэда, пробороздил песок пещеры и метнулся во второй раз. Человек глубоко присел и перебросил тело нападавшего через себя, одновременно нанося удар кулаком в пах. Но на чужие навыки и знания тело не откликалось автоматизмом, и удар лишь вызвал яростный визг, а не раздробил кости таза, как это бывало от удара орка. Харнет успел напасть еще раз, не обращая внимания на боль, ведомый ненавистью и жаждой убийства. Он рвал когтями грудь противника, пытался вцепиться в лицо, надеясь ослепить столь опасную добычу. Но вместо того, чтобы пытаться спасти глаза, человек неожиданно крутнулся в поднятой пыли, навалился сверху, давя окровавленным лицом на распахнутую пасть, и с опорой на скрещенные руки резко обрушился всей массой на шею зверя. Под руками коротко хрустнуло, и лишь тяжелое дыхание Глэда тревожило тьму пещеры. С трудом он разжал челюсти убитой твари и, оттолкнув ее от себя, навалился на стену.

— Укусы харнета ядовиты, нужны срочно отвар посекухи с пыльцой обозника или магия врачевания, — всплыли в мутнеющем сознании слова, после чего позыв рвоты скрючил окровавленного человека. Его руки пытались безуспешно сорвать свисающий с шеи амулет, а в далеких подземельях за сотни миль от Полана, старый Глонг с пеной у рта рвал истрепанную бороду и беспрерывно кричал, пытаясь унять боль, сбросившую его с кровати на каменный пол…

— Что решил Совет?

Мертвая тишина послужила ответом вопрошавшему. Ни один из сидящих за столом гномов не шелохнулся, неровными рядами заполнив тяжелые скамьи, полукругом выстроенные с момента создания Королевской Библиотеки. Ни один из членов многочисленных Гильдий, входящих в высший управляющий орган власти, не пожелал произнести хотя бы слово.

— Мы заслушали Хранителя Библиотеки. Он кратко и предельно ясно описал нам увиденное в знаках и образах. Тот, чье появление в чужих землях переполошило наш народ — при смерти. Он связан с одним из нас, кто неоправданным безрассудством поставил под угрозу свою жизнь, жизнь почтенного члена Огненного Народа. Мы не можем разорвать эту связь и не можем спасти наследника рода Глонгов. Но будем ли мы поддерживать чужака, отнявшего у нас смелого воина и доблестного гнома? Лишившего его сначала разума, а потом и здоровья.

Никто не произнес ни слова в ответ.

Зашуршала отливающая бирюзой мантия, и вставший старейшина медленно повернулся к сидящему с края Гаттараму.

— Отсутствие положительного ответа есть ответ отрицательный, так гласит закон. Уважаемый глава Малого Совета, выражая волю присутствующих здесь, я прошу принять на себя заботы о нашем страдающем брате Глонге Быстроногом, сыне Глонга Опоясанного. Как можешь, скрась его последние дни и позаботься об упокоении. Совету же лишь надлежит успокоить взволнованный народ и принять меры к пресечению слухов.

Глава Малого Совета степенно склонил голову в знак согласия и с печалью на лице попросил разрешения откланяться. Через час неспешного путешествия по запутанным галереям подземного города, он скользнул в неприметную дверь в веренице таких же в слабо освещенной штольне и склонился над лежащим в постели гномом.

— Как ты? Слышишь ли меня?

Веки больного слабо задрожали и распахнулись. Незамутненный болью взгляд встретился с глазами пришедшего.

— Слава подземным духам, ты пришел в себя!

— Гаттарам, Гаттарам! — хрипло зашептал погребенный под одеялами. — Я знаю!

— Тише, ты слишком слаб! Сейчас придет один из моих племянников, он присматривает за тобой с момента начала болезни. Тебе будет легче. Я надеюсь, тебе будет легче…