братьями? Не знаю. Нет сил хорошим быть, правильным. Как папа учил. Твою мать.
В шесть я рванул на стадион. «Красную пресню» мы с ребята арендовали по вторникам. Любили погонять в футбол. Я давно не приезжал. А сегодня хотелось чего-то постоянного, что со мной не первый год. Брата увидеть хочу. Потом к Наташе с Евой и на секунду представить, что у нас все по-прежнему.
Я с футбола, она ужин накрывает, спинку потрет, если хорошо попросить. Ева на всю катушку использует свои двадцать минут мультфильмов. Потом покупаем, обсудим, как прошел день, дочь уложим и друг другом займемся…
– Ну наконец-то! – меня заметил Сашка, муж Олеси. – Что пропал?
– А-то ты не знаешь, – буркнул в ответ, но улыбнулся. Меня ждали.
– Да ладно, – сжал плечо. – Мы ж команда. А команде нельзя без нападающего.
Я переоделся в форму и вышел на поле. Темыч кивнул, стоя на воротах, палец вверх поднял, когда я включился в игру, пас мне отдал. На полтора часа я все из головы выкинул и просто бегал за мячом, как Наташка это называла. В футболе она особо не разбиралась, но чемпионаты со мной смотрела, комментировала, чипсы ела. Подшучивала надо мной. Мне нравилось.
– Ты как? – в душевой Артем появился. Я выкрутил кран на полную, пар глаза застил, тугие струи хлестали спину обжигающей плетью. Напиться бы и забыться, но не могу. Не мое.
– Так себе, – выдохнул, протирая глаза. – Поговорить нужно, можем?
– Конечно.
Через двадцать минут мы устроились в фитнес-баре. Хотели взять пива, но обошлись апельсиновым фрешем. Оба за рулем.
– Наташа? – сочувственно спросил.
Все. У меня все и везде. По всем фронтам.
– Ромыч, я извиниться хотел. Что влез, что тебе наговорил всякого. Не обо всем жалею, честно. Ты не должен был обманывать жену. Сам себя закапывал. Ты мой брат. Я переживал за тебя. За вас обоих.
– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, – бросил тоскливо.
– Блин! – Темыч воскликнул неожиданно. – Вы созданы друг для друга! Вы просто обязаны быть вместе!
– Будем, – кивнул я. – Надеюсь, еще будем.
– Артем, тут такое дело…
Я задумался. Нужно ли ему это знать? Может, хотя бы брату оставить блестящий образ отца? Я вспомнил, к чему привело молчание матери. Я хотел знать. Я должен был знать! Темыч такой же.
– Ваня не мой сын.
Артем удивился, потом бросил сквозь зубы.
– Вот сука!
– Он наш брат, Темыч. Брат.
– Что?! – ошеломленно проговорил. – В смысле? – вскочил резко. – Ты о чем вообще?!
Я сухо поделился всем, что знал. Он замер. С непроницаемым лицом уточнял детали. Только в глазах буря. Такая, какая у меня была.
– Не знаю, по каким практическим соображениям сделал так. Только догадки.
– Деньги, – констатировал Артем и рухнул на стул рядом. – А я удивлялся, чего он поделил все внезапно.
– Точно мы уже не узнаем, – я повернулся и прямо в глаза посмотрел. – Что делать, Темыч? Я запутался. Он ведь наш брат, а Лазарева – чертова кукушка.
– Мальчик знает?
– Нет. Он у мамы. У нашей. Я вчера отвез. Ваня приболел, а маман его на связь не выходила.
– А кто его растить будет? Ты или я? Может, вместе? – хмыкнул он. – Или мама? Может, Наташа?
– Не знаю. Все понимаю, Темыч. Юля хоть и та еще, но мать. Твою мать!
– Он у мамы, говоришь?
Я кивнул.
– Поеду, съезжу. Посмотрю. Мать послушаю.
– А я домой. К Еве, – и вздохнул тяжело. – Надеюсь, и к Наташе. Потом к матери. Темыч, я заходить не буду. Спустишься с Ваней. Я его к Лазаревой отвезу. Пусть включается. Это ее ребенок в первую очередь.
– Злишься на маму?
– Есть такое.
Я не мог. Не знаю, сломалось что-то внутри. С Ваней тоже тяжко встречаться было, но скидывать заботу о нем на мать или брата не нужно. Отвезу, дальше видно будет.
Мы побратались и разошлись. Не знаю: может, утро вечера мудренее. Посмотрим.
Глава 38
Наташа
В среду утром мы договорились с мамой съездить в торговый центр. Я хотела зайти в «Кuchenland Home», прикупить кое-что и поснимать для сторис. С нервами последних месяцев я как-то не стала заморачиваться и обустраивать отцовскую квартиру. Мебель новая и современная, но уюта не хватало: хочу красивую посуду, свечи, хрустящие скатерти и тканевые салфетки.
– Тая с Глебом что-то ругаются? – вздохнула мама. – Переживаю я.
Я покосилась на нее, продолжая снимать. Потом обработаю. После недавних откровений мы с Таисией больше не общались. Я абсолютно не хотела, чтобы они меня в свою постель тянули. Такие отношения меня пугали. Больная любовь всегда опасна. От нее избавляться и лечиться нужно. Причем им обоим. Я планировала максимально дистанцироваться от этой пары. Не хотелось бы стать катализатором. Но мне страшно за Таю.
– Она часто к тебе приезжает?
– Да так, время от времени. А что?
– Вот возьми, – я достала из сумочки визитку хорошего психотерапевта. Алексей Владленович ручался за него. – Как-нибудь всунь ей. Может, сходить, попробует разобраться в себе.
– Ой, Наташ, я в этих психологов не верю. Что они сказать могут, чего я не знаю!
– Так это не тебе, а Таисии, – вздохнула тяжело.
– Я и без психолога скажу, что им перерыв нужен. Поживет один без заботы и уюта и шелковым станет.
Я фыркнула. Если бы все так просто было!
– Давай зайдем, – кивнула на магазин
«Choupette». Там столько милоты, захотелось посмотреть. Мне ведь тоже скоро понадобится. Правда, не знаю брать вещи построже или с кружевом? Мальчик или девочка…
– Евушке, присмотреть что-то хочешь?
Матери я пока не сказала. Роме тоже. Возможно, сегодня.
– Господи, ну что за цены… – прошептала она, рассматривая праздничные платья.
– Мам, ты последний раз привезла Еве спортивный костюмчик из «Кенгуру».
– Да это Олег покупал. А что не так?
Ничего, кроме ценника. Сорок три тысячи за вещь, которую измазали в томатном соусе, а в молнии кусочки макарон – нет, это перебор. Детям такие дорогие вещи без надобности. В этом плане я за разумное потребление. Я покупаю лоферы «Gucci», но они будто со мной года два, а не день! Поэтому вот в этом магазине очень даже адекватные цены!
Я рассматривала костюмчик для выписки и конверты. Как мне нравится цвет шампанского! И кружево. Очень его люблю. Даже для мальчиков наборы роскошные.
– Ната-аш, – протянула мама, – а ты не беременна, часом?
– Так заметно?
– Наташа, правда, что ли?
Я кивнула, продолжая ощупывать вещи. Чтобы швы не жесткие и ткань приятная.
– А что делать будете?
– Рожать, естественно. Какие еще
