Когда паром приблизился к порту, Камелия облокотилась о борт и молча попрощалась с замком. Сегодня вечером она в последний раз заберется на его вершину и посмотрит на город, но только отсюда, с моря, можно было оценить величие этого мавританского сооружения.
Паромщик привязал лодку и протянул руку, чтобы помочь пассажирам спуститься на пирс. Город только начинал просыпаться после сиесты. Полные испанки с оливковой кожей вывешивали на крючках одежду, разворачивали стенды с живописными открытками и вышитыми скатертями.
Камелия услышала запах жареных сардин, и у нее заурчало в желудке. Она целый день ничего не ела, не считая черствого рулета, оставшегося с завтрака. Неподалеку собиралась группа хиппи. Они казались почти одинаковыми. Все были в джинсах и бесформенных выцветших футболках. Кто-то продавал сделанные своими руками украшения, кто-то — крашеные футболки и саронги, но основная масса просто курила и разговаривала. Сначала, приехав на Ибицу, Камелия поражалась их жизни, бесстрашной и полной приключений, но сейчас она думала по-другому. Хиппи были для нее просто лентяями, блуждающими без цели. Камелия улыбнулась, когда Пит Холт, двухметровый парень с нордической внешностью, который приехал из Бирмингема, показал ей «знак мира». Этот парень нравился Камелии, но она не собиралась в последнюю ночь заводить роман с ним или с кем-нибудь из его друзей.
«Буэнос тардес, сеньорита», — сказал Педро, меланхоличный официант из пивной «Диегоз», когда Камелия проходила мимо. Она улыбнулась в ответ и помахала рукой. Педро был очень симпатичным, и ему нравилась Камелия, но она зареклась заигрывать с испанцами. Как и с другими мужчинами. Еще в июле, после многообещающего романа с Кристианом из Корнваля, она поняла, что солнце, море и дешевое испанское вино могут заставить поверить в то, что мужчина — это бог. Но за все надо платить. В случае с Кристианом слово «платить» использовалось в прямом смысле. Он хотел, чтобы Камелия зарабатывала деньги для них обоих, а он в это время дни и ночи напролет курил бы травку.
Был почти час ночи, когда Камелия зашла в свою маленькую комнату на последнем этаже «Эль Тора» после прощального вечера с друзьями.
Днем здесь, под крышей, было невыносимо жарко, но сейчас с моря дул прохладный ветерок. У Камелии было мало вещей, она быстро поняла, как надо путешествовать, когда узнала, насколько тяжелым может стать рюкзак через несколько часов. Сейчас в ее сумке лежали лишь самые необходимые вещи: джинсы, две пары шорт, белье и несколько футболок. Свои сарафаны она подарит Мишель, француженке, вместе с которой проработала все лето. В Лондоне такая одежда не пригодится, а Мишель на следующей неделе собиралась ехать в Марокко.
Сев на узкую кровать, Камелия распахнула окно и закурила. Она не волновалась из-за того, что ей придется одной проехать Испанию и Францию, — в дороге всегда найдется попутчик. К тому же она заработала приличную сумму за лето и экономила. Если поменять песеты, у нее получится примерно шестьдесят фунтов — этого вполне достаточно, чтобы снять недорогую комнату и продержаться до новой работы. Все вещи Камелии были у Денис, которая все равно предложит ей переночевать хотя бы несколько дней.
Камелия повернулась к маленькому столику у кровати и взяла их с Би фотографию, сделанную в «Дон Жуане». Камелия была в белом боа, а Би в черном, ее золотистые кудри струились по плечам.
Когда-то Камелия не могла смотреть на этот снимок без слез. Но сейчас она поняла, почему хранила эту фотографию, несмотря на боль, которую та ей причиняла. Милое круглое лицо Би напоминало Камелии обо всех опасностях, которые подстерегают ее в городе. Этот снимок сдерживал ее даже в моменты наибольшего соблазна. Как часто этим летом над ней насмехались, потому что она отказывалась от «косяков», не наливала друзьям бесплатную выпивку и не воровала даже апельсины в маленьких магазинах. Но эти люди, которые путешествовали с растрепанными копиями книг Джека Керуака «На дороге» и «Пророк», которые противились материализму, нечестным путем зарабатывали деньги, курили травку и пичкали других своей философией, никогда не теряли своих близких. Им все это еще предстояло пережить.
Через четыре дня после того, как Камелия уехала с Ибицы, в сотне километров от города Кале и парома, она обнаружила, что у нее украли пояс с деньгами.
Рано утром возле Монтпелиера ее подобрал бизнесмен на «Ситроене», подвез до самой Франции и высадил на перекрестке.
Камелия трижды проверяла рюкзак, вытаскивала каждую вещь, но внутри ничего не было. На Ибице она всегда носила пояс на себе: слишком часто она видела, как люди теряли деньги из-за неосторожности или чрезмерной доверчивости. Но сегодня она сняла его, потому что он стал раздражать кожу.
Камелии хотелось кричать от ярости, но кричать было не на кого. Она словно оказалась на необитаемом острове. Вдоль дороги простирались поля, тянулись бесконечные лесопосадки. С того места, где она стояла, не было видно ни одного дома, ни одного человека. Но даже если бы кто-то и появился и Камелии удалось бы объясниться на французском языке, она не думала, что смогла бы завоевать доверие. Хиппи пользовались дурной славой за свои нелепые истории.
Камелия села на обочину и стала думать. Мужчина в «Ситроене» останавливался только один раз, на большой заправочной станции, где они пили кофе и ели круасаны. Она точно помнила, что деньги тогда были, потому что она предложила заплатить. Мужчина отказался, и она положила пояс с деньгами обратно в рюкзак. Перед тем как вернуться в машину, Камелия пошла в туалет. Там были две голландки, которые ждали в очереди и обсуждали, насколько отвратительны французские земельные сорта. Именно их дружелюбие сбило Камелию с толку. Она решила оставить рюкзак рядом с этими девушками, а сама зашла в кабинку. Это были не хиппи, а изысканно одетые девочки, которые путешествовали со своими парнями.
«Сучки!» — выругалась Камелия, представляя, как блондинки радостно делят деньги, которые она с таким трудом заработала. Но она не заплакала. Внутренний голос напомнил ей о тех людях, которых она обокрала на Пикадилли. Сейчас она понимала, каково им было.
Прошло полчаса, прежде чем появился грузовик. Камелия подняла палец, схватила рюкзак и побежала к машине. Она пожалела, что не переодела короткие шорты, а обтягивающую футболку не заменила на свободную, но было уже слишком поздно.
— Парле ву англес? — спросила она по-французски сидящего в машине мужчину.
— Думаю, что да, милая, — ответил он и постучал по надписи на двери. — А ты думала, что это чертов суахили?
