сгорела заживо.
Усмехаюсь:
— Я заметил, как быстро ты улетела. Хотел тебя полизать, но не успел.
Она глубоко вздыхает.
— Может, мы повторим с воском, но когда будем вдвоем, и ты мне полижешь в таком состоянии?
В паху простреливает, член поднимается, хотя сил на близость не осталось. И все же реагирую.
— Да. Давай дома, послезавтра.
— Дома?
— Ну да, у меня. Мы возвращаемся в Питер. Ты не против пожить со мной?
— Нет, Демьян, не против. — Крис вновь целует мою грудь. Прижимается сильно-сильно.
— Всё в порядке? — спрашиваю.
Она тягуче тихо стонет.
— Не знаю, что ждет дальше, но это будет лучший роман в моей жизни, — шепчет устало и расслабляется.
Я закрываю глаза и подтверждаю:
— В моей тоже.
Глава 42
Кристина
— Следи за своей речевой продукцией, брат, — тихо, но строго произносит Демьян, и я открываю глаза. — Благодарю за понимание.
Он сидит на кровати и вполголоса говорит по телефону. На часах — половина первого, мы проспали половину дня. Оргии — штука довольно изматывающая, как выяснилось.
Спросонья разглядываю плечи Демьяна, нахожу на них следы своих ногтей и, о боже… нет, только не это, зубов, и проваливаюсь в воспоминания о прошлой ночи — звуковые, тактильные. Вкусы, запахи, ощущения — смешиваются, внутри что-то сжимается с утроенной силой. Я прикусываю большой палец, стрелой проносясь по основным сценам и не веря, что такое вообще возможно вытворять в реальности, не в кино. Я выпила всего бокал шампанского, но была как будто под большим градусом.
Вчера, пока ехала в ресторан, да еще и получив сообщение от Баженова, что он задерживается, чувствовала неприятную неловкость. Выглядела я хорошо, но самой себе казалась смешной и глупой. Нервы звенели, нутро противилось, но каким-то чудесным образом Аиша умудрилась разрядить обстановку с первой секунды.
Она тоже немного опоздала и сильно запыхалась, будто бежала, что показалось милым. Поставила красивую, мятного цвета коробку на стол и кинулась ко мне. Мягко улыбнулась и проговорила приятным обволакивающим голосом: «Какая же ты красавица, Кристина!» Ее рука была уютно-теплой, а рукопожатие — нежным, но ощутимым. Я поняла, что понравилась. Все будет хорошо.
Знакомство снизило уровень волнения, а время, проведенное вместе, и вовсе приравняло его к нулю. Пока ждали Демьяна, я без устали любовалась ее лицом, черными блестящими волосами, платьем и идеальным коротким маникюром. Аиша была хороша, словно только сошла с обложки журнала, и не сводила с меня глаз. Мы много смеялись, разговор лился рекой. Так бывает, когда встречаешь родственную душу, но при этом между нами сразу установилось некоторое напряжение — обе понимали, к чему может привести вечер, если все этого захотят. Это будоражило. Моментами захватывало дух.
Я привыкла жить в подозрении: окружающие женщины… из мира бывшего мужа относились ко мне с презрением или даже открыто желали зла. Они воспринимались как враги, и Марк активно поддерживал эту идею, повторяя, что нам завидуют и наш брак пытаются разрушить.
Оказывается, бывает иначе. На свете существуют самодостаточные, счастливые девушки, которые не хотят рушить — напротив, лишь созидать. Они живут так, как нравится, получают удовольствие и открыты для знакомств.
От Аиши приятно пахло дорогими духами, и вся она — подтянутая, ладная, с невероятным обаянием — быстро расположила к себе. А потом все полетело безумным кубарем в бурлящую страстями пропасть.
Внизу живота печет и горит, я вспоминаю, как жадно мы целовались с Демьяном, пока Аиша… у него там… когда Аиша наклонилась и взяла у него в рот. Этот момент навсегда запечатлелся в памяти, я по секундам помню, как Баженов уверенным жестом притянул к себе, как его губы накрыли мои, а в рот проник язык. Возбуждение кипело в его венах и через слюну передавалось мне. Я будто с ума сошла и ощущала все то, что ощущал он. Если бы мы с этого начали, я бы расплакалась, но после того, что было… после наших с Аишей бесстыжих поцелуев и ласк, я перестала воспринимать ее как третью в паре. На вечер она стала неотъемлемым звеном.
Но при этом я солгу, если скажу, что все прошло идеально. Пока на меня лился горячий воск, пока меня хотели и я пылала сама — кайф бил фонтаном. Хотелось большего, хотелось сметать запреты и перепрыгивать грани! Одному богу известно, каких дров я могла бы наломать в таком состоянии. Слава богу, Демьян нас остановил. Он опытен и точно знал: установленные до секса правила в процессе менять нельзя. Чревато откатом и раскаянием. Сейчас я понимаю, что и минет был лишним.
А вчера… едва все закончилось, в силу моментально вступила неловкость. Существовать втроем на одной территории вне секса оказалось максимально странно. Послевкусие было неприятным, и, если бы Демьян ушел спать или работать, я бы, наверное, так и не смогла уснуть без слез. Но он не ушел. Вместо этого специальным тупым ножом еще полчаса счищал воск с моей кожи, целуя и дуя, поглаживая и щипая. И пока он это делал, пока шептал мне комплименты, его член стоял колом, я плавилась в нашей близости и расслаблялась в единении. Это были самые приятные мгновения за вечер, в чем я искренне ему и призналась, на что он как-то странно, чуть растерянно улыбнулся. Я доверяла и просила нежности, заботы, объятий и поцелуев — и все это получила с лихвой.
Прожив столько лет в моногамии, невозможно за один миг вычеркнуть привычки и раздвинуть нормы.
Убрав покрывало с остатками воска, мы вновь любили друг друга. Любили мучительно сладко, с обожанием и голодом, будто сто лет не виделись. Я каждой клеткой ощущала Демьяна, его присутствие и вторжение, он стал моим небом и моей землей, моим кислородом и топливом. Он стал целым миром, в котором, кроме меня, никого больше не существовало. Никому на свете я так не доверялась, как ему вчера.
Демьян дышал торопливо. Его шепот между толчками, как ему нравится мой запах, навсегда со мной теперь будет. Он двигался в моем теле, а я царапала его и кусала, позабыв о стыде, неловкости и здравом смысле. Меня эмоционально размазало, кинки стали ненужными, а случившееся ранее — воспринималось прелюдией к ошеломляющему действию. Я кончала снова и снова, казалось, что не осталось сил ни дышать, ни чувствовать, но мое тело принадлежало Демьяну, а он требовал большего. Когда все закончилось, я абсолютно ясно осознала, как сильно его ревную. Я для него — номер один: его женщина, его
