Читаем без скачивания Изумруд – камень смерти - Виктор Мясников

– А где ж тут изумруды? – спросил Косарев, столкнув ногой камешек. Тот булькнул внизу. – Там вода, что ли?

– А вы что хотели? В шахтах всегда грунтовые воды. Хороший дождик пройдет, так тут целый день на откачку потребуется. – Вовец не видел ничего зазорного в том, чтобы вешать лапшу на уши офицеру-гебисту. Пусть знают, что не только они одни это умеют, мы тоже способны. Какие-то лужицы на дне, конечно, собрались, но до откачки дело дойдет не скоро. – А изумруды внизу. Там еще один штрек имеется, вот в конце его и надо камушки выкалывать. Потом наверх и к речке, чтобы мокрые разбивать.

– А почему именно мокрые? – поинтересовался Косарев.

– Мокрый изумруд сразу виден в породе. Такой вот обогатительный цикл.

– А как-то спуститься, посмотреть самому можно?

– Чего ж нельзя, – благодушно отвечал Вовец, – запросто. На цепь цепляйтесь да и валяйте вниз. Пара секунд – и тама. Тут метров двадцать всего. Только оттуда тоже по цепи ползти придется. Вы мужик крепкий, у вас получится. Фонарик я дам, как-нибудь уж тут подожду в темноте.

Но Косарев, поколебавшись, решил не испытывать судьбу, тем более, что в шахте было ощутимо прохладно и он уже слегка задрог в своем камуфляже на голое тело. Он еще пошарил лучом фонарика по слюдитовым стенам, надеясь отыскать изумрудный глазок, но с огорчением вынужден был констатировать, что здесь жила выбрана полностью. Вовец усердно помогал ему в этом убедиться, поплевывая на подозрительные места и растирая пальцем. Смачивал таким образом будто в надежде, что высветится влажная зеленая искра. Но он знал, куда плюнуть, чтобы действительно не нарваться на изумруд. Его попытка разочаровать Косарева полностью удалась, и, в отличие от подполковника, он направился к выходу совершенно удовлетворенный результатами похода.

Выбравшись из холодного подземного мрака на белый свет, полный птичьего гомона, лесных ароматов и солнечных лучей, лишний раз убедились, что жизнь прекрасна. Вовец оставил рюкзак в штреке, да и сам возвращаться к машине не собирался. Но Косарев настоял, чтобы тот его хотя бы проводил. Мол, неприлично так расставаться. Устроим, как люди, пикничок на обочине, разопьем коньяк и закусим тоже по-людски. Да и дорогу одному ему не найти, еще заблудится в лесу, чего доброго. Этот аргумент оказался самым сильным. Вовец хоть и не особенно поверил в такую возможность, но допускал, что Косарев может проплутать лишних пару часов. Решил проводить. Только теперь шел налегке, с одним арбалетом, натяжным рычагом и несколькими заточенными электродами, стянутыми резинкой. Да еще на поясе висели нож. Через полчаса вышли точно к уазику, только тут им сразу стало не до пикника. Да и коньяка с закуской не оказалось на месте.

Все дверцы машины были распахнуты настежь. На земле валялись разбросанные бумажки и всякие карманные мелочи: расческа, авторучка, раздавленные солнцезащитные очки, какие-то тряпки, явно вытащенные из багажного отсека. Косарев тревожно огляделся и остановил Вовца движением руки.

– Не затаптывай, стой на месте.

Он вытащил из кармана зажигалку и, уже не скрывая, что это миниатюрный фотоаппарат, сделал несколько снимков. Он старался ступать предельно осторожно, не касаясь ничего, лежащего на земле. Вовец терпеливо ждал, что будет дальше. Подполковник заглянул в машину и вернулся обратно.

– Вопрос: где Кожевников? – он впервые назвал водителя по фамилии. – На земле пятна, похожие на кровь. Давай, пойди налево, а я направо, посмотрим. Только следы если встретятся какие-то или предметы, не трогай. Понятно?

– Как не понять. А может, он убежал? – предположил Вовец.

– Исключено, – решительно возразил Косарев, – скорее погибнет, чем бросит оперативную машину. Похоже, было нападение. Машину разграбили, значит, Кожевников уже не мог оказать сопротивление. Найдешь что, не трогай, меня зови.

В десятке шагов от уазика в неглубокой рытвине Вовец обнаружил тело водителя, закиданное свежим сосновым лапником. Он сразу крикнул Косареву. Тот подошел неторопливо, внимательно глядя под ноги и по сторонам. Присел на корточки на краю ямки.

– Волоком тащили, – сказал Вовец, указывая рукой на потревоженный лесной подстил. Слой сухой сосновой хвои пересекали неровные борозды. – А ветки наломаны вот с тех сосенок. Сейчас у этих отморозков все руки в смоле.

– А с чего ты решил, что отморозки? – спросил Косарев не поднимая головы, продолжая рассматривать набросанный лапник, из-под которого торчала нога в одном носке.

– А кто еще человека ни за что убить может? Что у него взять было можно? Оружие, деньги? Даже машину не угнали.

– Оружие мы только в тир берем. А машину угнать невозможно по причине некоторых конструктивных особенностей. Ладно, давай посмотрим.

Он принялся осторожно поднимать ветки и откладывать их в сторону. Вскоре труп был полностью раскрыт для обозрения. То, что человек мертв, стало ясно с первого взгляда. С перерезанным горлом не живут. Темно-красные сгустки свернувшейся крови, словно комки протертой свеклы, лежали на земле. Косарев потрогал лоб, потом руку покойника, засунул ладонь ему под задравшуюся на боку рубашку.

– Еще не остыл. Похоже, сразу, как мы ушли, на него и напали. Сюда еще живого приволокли и тут уже прикончили. – Он встал и с разных сторон сделал несколько снимков своей шпионской миниатюрной камерой. – Если бы в таком виде волокли, следы крови остались бы через всю дорогу, и положение головы было бы иным. Рукав и плечо видишь? Собака рвала. Одну собаку мы сегодня видели, клыки тоже будь здоров.

Вовца покоробило деловитое спокойствие Косарева, словно тот осматривал труп совершенно постороннего человека, а не своего товарища, которого оставил здесь два часа назад в полном здравии. Интересно, их в госбезопасности такими бездушными делают или специально отбирают при приеме на работу? И он спросил, кивнув в сторону убитого:

– А как его звали?

– Что? – отвлекся на миг Косарев от своей следовательской работы. – Как звали? Капитан Кожевников.

– Да нет, – поморщился Вовец, – я про имя спрашиваю.

– На венке прочитаю, тогда скажу. Он не из моего отдела, закрепили с машиной на время. Ты, наверное, думаешь, я – сухарь? Нет, брат, я сейчас следователь и криминалист в одном лице. Следы имеют свойство пропадать, надо вовремя все зафиксировать.

Правда, Вовец не заметил, чтобы он что-то как-то фиксировал, кроме разве фотографирования. Подполковник просто четко и раздельно называл вслух все, что видел, словно заучивал наизусть. Положение тела, рук, ног, то, что один полуботинок коричневого цвета лежит справа возле поясницы, видно, слетел с ноги, когда труп тащили по земле. Он осторожно подсунул руку под затылок, пошарил там пальцами и, когда вытащил, они оказались испачканы кровью.

– Затылок разбит ударом тяжелого предмета малой площади, возможно, кастетом.

Вовец понял, что Кожевникова ударили по голове, оглушив, потом оттащили в эту яму и перерезали горло. Косарев осторожно прощупал одежду на убитом и сказал, что карманы пусты. Часов на руке тоже не оказалось. Аккуратно прикрыв тело ветками, они вернулись к машине. Сунув руку под переднее пассажирское сиденье и чем-то там щелкнув, подполковник откинул кожаную подушку сиденья. Под ним размещался радиотелефон: металлическая коробка с телефонной трубкой в специальном зажиме и четырьмя рядами пластиковых кнопок с цифрами. В середине коробки виднелась вмятина с круглым отверстием на дне. Надорванные края прогнулись внутрь лепесточками. Косарев чертыхнулся и опустил сиденье. Потыкал пальцем в коричневый кожзаменитель. Нашел проделанное пулей сквозное отверстие.

– Получается, что они знали и таким образом лишили связи. Кто-то решил объявить нам войну… Почему ж они в Кожевникова не стреляли?

– Я понял, – отозвался Вовец, хотя вопрос был адресован Косаревым не ему, а самому себе, – это не кастет, его ломиком ударили. Ну, блестящие такие, с накаткой, чтоб рука не срывалась. Тагильская братва с такими ездит. Вспомнили?

– А ведь, пожалуй, ты прав, – подполковник задумался. – Во всяком случае, как версия вполне подходит. Ладно, версии мы потом будем разрабатывать, а сейчас давай-ка займемся машиной.

Из-под приборного щитка свисали разноцветные проводки. Преступники, не сумев завести машину ключом, пытались соединить провода зажигания напрямую. Косарев сунул руку под щиток, потом нажал на педаль акселератора. Двигатель часто зафыркал и умолк.

– Ясно, бензин на нуле. Пойдем посмотрим.

Подполковник вылез из машины. Крышка на горловине бензобака отсутствовала. Косарев поднял с земли сухую ветку, опустил конец в бак и постучал в гулкое сухое днище. Запасной канистры в багажном отсеке тоже не оказалось. Косарев сосредоточенно принялся осматривать землю возле машины.

– Крышка вон валяется, – подсказал Вовец и ткнул пальцем, – возле куста.