Лиззи закрывают дверь.
— У него действительно хламидиоз? — спрашивает Зак, и я киваю.
— Однажды он оставил свой блокнот лежать на земле во время футбольных тренировок, и я заглянула внутрь.
— Хорошо, что вы перестали трахаться с девушками из Голубой Крови на первом курсе, — растягивает слова Крид, одаривая Тристана и Зейда взглядами. — Похоже, после этого началось дерьмо.
— Ну, я только что получил результаты по ЗППП. — мурлычет Тристан, и Зейд ухмыляется.
— То же самое, братан. Мы чисты. — Зейд швыряет сигарету в раковину и подходит, чтобы встать посреди комнаты, засунув руки в карманы, встречаясь своими прекрасными изумрудными глазами с моими карими. — Мы не осмеливались прикасаться к Марни, пока не были уверены.
— Игра начинается, — выдыхает Тристан, а затем делает шаг ко мне, но я не помню, что происходит после этого, потому что мне так больно, что я просто теряю сознание.
Глава 20
Ожог на моей руке размером с яблоко, и, по словам медсестры подготовительной академии Бёрьерри, это определённо вторая степень. Она отчитывает меня за то, что я была неосторожна с утюгом, звонит моему отцу и заставляет меня сидеть там, пока он хлопочет надо мной.
После того, как слухи о случившемся распространяются, отношение Плебеев меняется. Когда я иду по коридору, люди расступаются, чтобы убраться с моего пути. Если я захожу в лифт, все остальные выходят. И в настоящее время за главным столом, кроме нас, никто не сидит.
— Харпер ещё не закончила, — говорит Виндзор, откидываясь на траву и глядя в голубое небо. Сейчас февраль, и технически всё ещё зима, но сегодняшний день был необычайно красивым, солнечным и ярким, почти не чувствовалось дуновения ветерка.
Слава богу, потому что я действительно нуждалась в этом.
— Даже близко нет, — соглашается Тристан, глядя на клетчатое одеяло и корзину для пикника так, словно он никогда в жизни не был на пикнике. Чёрт, а может, и нет? Я прижимаю руку к груди, погруженный в глубокие раздумья. — Поскольку Плебеи так привыкли к тому, что у них есть три девушки-Идола, я причисляю Лиззи и Миранду твоими соратницами, — продолжает он, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, приподняв бровь.
Голова Зейда лежит у меня на коленях, и я обнаруживаю, что мои пальцы неосознанно зарываются в его волосы лавандово-пепельного цвета.
— Для меня ты единственный Идол, — бормочет Зейд, и я ухмыляюсь. Миранда и Джесси снова начали встречаться, но Джесси чувствует себя неловко, ведя себя как пара передо мной. Кажется, все знают о влюблённости моей лучшей подруги. Может быть, я была последним человеком, который узнал об этом? И, конечно, меня должны были ударить этим по голове.
— Согласен, — говорит Зак, роясь в пакете с крендельками и не сводя с меня глаз. — Я полагаю, вы трое собираетесь стать Идолами мужской команды?
Крид лениво пожимает плечами.
— Естественно.
Я не смотрю на него. Если я это сделаю, плотские воспоминания хлынут потоком, а сидеть на лужайке за домом с десятками студентов, расположившихся по всему саду, — не то место, где можно начать горячиться. Хотя, возможно, кто-то захочет сказать это Жасмин Мэй и Крису Санчесу.
— Для Внутреннего Круга у нас есть ты и Виндзор, — продолжает Тристан, и Зак ухмыляется.
— Естественно, — передразнивает он, и Тристан в ответ бросает на него прищуренный серебристый взгляд.
— Чтобы заполнить остальные ряды, я начну набирать в основном с первых лет обучения. Их не было рядом, когда над Марни издевалась, и у нас меньше шансов оказаться с лисой в курятнике.
— Как будто ты вообще знаешь, что такое курятник, — поддразниваю я, и он обращает на меня свой серый взгляд. Однако в этом есть что-то игривое, что вызывает у меня улыбку.
— Ты был женихом Харпер, — продолжает Виндзор, закрывая глаза. — Скажи мне: теперь, когда её загнали в угол, и мы взяли академию под свой контроль, что произойдёт дальше?
Тристан ничего не говорит, но в его глазах появляется отсутствующий взгляд, который мне не нравится. Я никогда не видела такого раньше. Он со вздохом смотрит на сады, а затем качает головой, и чёрные как смоль волосы мягко развеваются вокруг его лица.
— Она уже сделала много ходов — мы просто пока о них не знаем.
— Ну, она не может обвинить моего отца в том, что он спит с проститутками или употребляет наркотики: об этом знает весь мир. И бизнес моей бабушки чист. — Зейд слегка приподнимается, откидываясь назад так, что его голова оказывается, как бы на подушке у меня на груди. Я опускаю его обратно к себе на колени.
— Я полагаю, мы узнаем это на следующем официальном собрании Клуба? — Зак рискует, и Тристан резко кивает.
— И как часто это случается? — спрашиваю я, и Крид вздыхает.
— По крайней мере шесть раз в год, иногда больше, в зависимости от прихотей правления.
— В Клубе Бесконечность есть совет директоров? — недоверчиво спрашиваю я, и Крид кивает.
— Оба родителя Харпер участвуют в нём. Она крепкий орешек, который нелегко расколоть.
— Ребята, у вас действительно будут неприятности из-за всего этого? — я облизываю губы и жду ответа, но никто из мальчиков не смотрит на меня и не произносит его.
Это пугает меня.
Это меня чертовски сильно пугает.
День Святого Валентина в равной степени несёт в себе месть и романтику.
Голубокровные — и на этот раз я имею в виду нас и нашу новую команду — распространили по школе указ о том, что никто из Гарпий или парней из их компании не должен получать розы. Любой, кого поймают на их отправке, хуже Плебея.
— Такого рода политиканство просто не укладывается у меня в голове, — говорю я, отодвигая тарелку и беря свой чай со льдом. Зак, Зейд и я сидим в столовой, ужинаем и готовимся к завтрашнему дню. Вечером обычная вечеринка в саду, и теперь, когда мы сидим на тронах академии Бёрберри, у нас нет другого выбора, кроме как пойти. Или, по крайней мере, мы должны появиться.
— Нет? — спрашивает Зейд, ухмыляясь и опуская пальцы в воду со льдом. Он бросает немного в меня, а я в ответ бросаю в него немного чая со льдом. — Потому что, да ладно, столкнуть наши машины в бассейн? Это было блестяще. — Я ухмыляюсь и пожимаю плечами одновременно.
— Конечно, но это же очевидно. Конечно, вы расстроитесь, если вашу машину сбросят в бассейн. Но не получить несколько роз в День Святого Валентина? И что с того?
— Вот почему ты мне нравишься, — говорит Зейд, теребя
