Мы уже живем в мире, где биотехнологии позволяют вернуть к жизни наших обожаемых домашних любимцев: в один из дней, во время ужина под сводами обеденного зала в Квинс-Колледже, сидевший рядом со мной финансист из Кремниевой долины продемонстрировал мне фотографии своей клонированной собаки. Я ему позавидовал. Напротив нас сидели два парня явно моложе 30 лет. Они вместе снимали квартиру в Лондоне и занимались разработкой какой-то важной компьютерной программы, то есть писательским делом XXI века.
– Зачем вы сюда пришли? – поинтересовался я. – Вы слишком молоды, чтобы думать о старости.
Они посмотрели на меня, как на сумасшедшего.
– Мы пришли сюда, потому что мы хотим остаться молодыми! – сказал один из них. – Разве вы бы этого не хотели?
С этим трудно было поспорить. Кто бы отказался остановить свои биологические часы, скажем, лет в 30?
Но большинство докладов конференции ясно давали понять, что смерть вряд ли собирается капитулировать в ближайшее время. Черт, да мы пока не научились выращивать даже нормальные тимусы – крошечную простую железу, состоящую всего из трех-четырех типов клеток! (Ни один из регенерированных до сих пор тимусов не функционирует должным образом.) Как же мы сумеем удержать от умирания весь человеческий организм? Пока я делаю все от меня зависящее, чтобы не слишком деградировать и сохранить себя в приличной форме, хотя вряд ли решусь подписать контракт на криогенную заморозку. Я не уверен, что хочу вернуться к жизни в том состоянии, в котором я буду пребывать на момент смерти.
Вся правда в том, что не существует никакого «секрета» старения и никакого «лекарства» от него (мне приходилось объяснять это всем своим друзьям, которые пытались выпытать у меня «тайну»). Наука о старении уже собрала вместе многие части этого пазла, однако, перефразируя фразу Филиппа Рота, мы до сих пор не знаем, что изображает эта картина – битву или кровавую резню? Хотите узнать секрет борьбы со старением? «Используйте это, или вы это потеряете» – это самое проверенное и эффективное правило, которому вы можете следовать.
Наутро после конференции, с еще затуманенной головой после выпитого накануне пива, я влез в переполненную электричку и плюхнулся на единственное свободное место, которое оказалось рядом с одним из моих вчерашних приятелей по пабу Сандипом Диллоном. Сандип – участник конференции и весьма примечательная личность. В 20 с небольшим лет он стал самым молодым покорителем «Семи вершин» (самых высоких пиков на каждом континенте, включая Эверест). В 1996 г. на Эвересте произошел ряд трагических событий, описанных в книге Джона Кракауэра «В разреженном воздухе», а Сандип не дошел 400 м до вершины и повернул назад, похоронив на обратном пути своего спутника по восхождению. Недавно ради интереса он пробежал «Марафон в песках» – забег на 250 км в пустыне Сахара. Он служил военным врачом в британской армии в Ираке и Афганистане, а в настоящее время работает врачом скорой помощи и сотрудничает с одним медицинским стартапом.
Как вы уже поняли, он провел немало времени, находясь на грани, между жизнью и смертью. Я спросил у него, что он думает о конференции, и он сразу же заговорил о последнем докладе, в котором рассматривались последствия всех вышеуказанных геронтологических изысканий в свете глобальных проблем.
Организаторы SENS поручили демографу из Колорадо Рэндаллу Куну рассмотреть различные сценарии увеличения продолжительности жизни и их возможное влияние на рост мирового населения – главное возражение, выдвигаемое против исследований в области долголетия. Сначала хорошая новость: если речь идет о том, чтобы увеличить продолжительность жизни людей, скажем, до 100, 120 или даже 150 лет, мировое население вырастет не так уж сильно – что вполне логично, поскольку, каким бы здоровым вы ни были, в 100-летнем возрасте вы не будете рожать детей.
Но цель SENS – не немного увеличить продолжительность жизни людей и немного улучшить их здоровье. Цель программы – подарить людям сотни лет жизни с отличным, юношеским здоровьем. Самый оптимистичный сценарий предполагает, что менопауза будет наступать у женщин намного позже, если будет вообще. Поэтому женщина в среднем сможет иметь четверых-пятерых детей на протяжении своего более долгого срока жизни вместо сегодняшних двоих. И вот в этом случае кривая роста населения резко взмоет вверх.
Согласно Куну, численность мирового населения уже приближается к «своего рода плато» на уровне 10 млрд. Даже небольшое увеличение продолжительности жизни на 10–20 лет добавит к этой цифре еще пару миллиардов. Но если программа SENS окажется хоть сколько-нибудь успешной, Кун прогнозирует рост мирового населения до 17 млрд уже к 2080 г. А если добавить к этому уравнению отсрочку репродуктивного старения – например, если люди смогут жить в два раза дольше и иметь детей на протяжении почти всей своей жизни, – к 2117 г. на нашей планете будет жить более 100 млрд человек. Согласитесь, эта цифра действует отрезвляюще.
Не стоит забывать и про экономические аспекты. С одной стороны, Кун считает, что такое метадолголетие будет выгодным в экономическом плане, поскольку мы получим массу квалифицированных работников с поистине многолетним опытом, которые смогут работать лет до 100, а то и больше. Продуктивность труда в расчете на душу населения существенно вырастет. К сожалению, из-за повышенного спроса цены на продукты питания и энергоносители достигнут «космических» уровней{183}: Кун прогнозирует цену на нефть не ниже $1000 за баррель.
Также возникает вопрос, как прокормить эти миллиарды людей? Можно предположить, что, если мы разработаем технологии для подобного продлевания жизни, нам не составит труда придумать, как вырастить или произвести достаточно еды. И, возможно, вновь превратить пустыни в цветущие сады.
Но я не был уверен в последнем, как и Сандип. Он видел войну и не хотел бы жить на планете, где 10–20 млрд людей конкурируют за крошечные клочки плодородной земли и скудные запасы ископаемого топлива. А что произойдет с океанами? С климатом? Никто из нас не верил, что технологии позволят человечеству решить эти глобальные проблемы приемлемым образом. Я все больше начинал склоняться к мысли, что при всей неприглядности старения бессмертие – не такая уж хорошая идея.
И за всем этим крылось еще больше горькой иронии. Вышеупомянутая конференция собрала мятежников от науки, неутомимых искателей, жаждущих изменить мир своими открытиями, подарив людям поистине божественное долголетие и здоровье. Но у меня в голове неизменно крутилось известное высказывание великого физика Макса Планка: «Наука движется вперед от похорон к похоронам».
Это значит, что наука делает шаг вперед только тогда, когда старое поколение ученых вместе со своими догмами уходит со сцены. Но если ученые научатся побеждать старение, они перестанут стареть и умирать (можно держать пари, что они первыми воспользуются плодами своих трудов). Как же тогда будет происходить научный прогресс? Что, если бы Алексис Каррель со своими фальшивыми бессмертными клетками прожил еще 50 лет? Мы бы до сих пор свято верили в его псевдодогму, а Лен Хейфлик по-прежнему трудился бы в подвале института Вистар, ломая голову над тем, почему его клеточные культуры погибают одна за другой?
Ближе к делу: что, если ваш босс никогда не уйдет на пенсию? Вы готовы ходить в его заместителях до 99 лет?
Когда мы прибыли в Лондон, Сандип проводил меня до нужной мне линии метро, и мы распрощались. Суббота в Англии – футбольный день, поэтому метро и электрички были переполнены футбольными болельщиками в полном обмундировании, употребившими изрядное количество популярного средства для продления и улучшения жизни под названием пиво. Их совершенно не волновали вопросы смерти и старения – впрочем, как и большинство из нас бо́льшую часть времени. Для них было гораздо важнее, сделает ли сегодня «Челси» «Арсенал» или нет. Или как выиграть в завтрашнем матче по гольфу у своего старого приятеля Джона, который обычно разделывает вас в пух и прах.
И я вспомнил поразившую меня мысль, недавно вычитанную мной у философа Эрнеста Беккера: «Мысль о смерти, страх перед ней{184}, как ничто другое преследует человека как биологическое существо. Эта мысль лежит в основе всей человеческой деятельности, направленной в значительной мере на то, чтобы преодолеть неизбежность смерти, избежать ее, отрицая каким-либо образом то, что является конечной судьбой».
Другими словами, почти все, что мы делаем, до некоторой степени мотивировано знанием того, что однажды мы умрем. Вот почему мы пишем книги, ходим в церковь, рожаем детей, прыгаем с шестом в 70 лет, увольняемся с надоевшей работы и путешествуем по «Тихоокеанскому хребту»[39]. И делаем все остальное. Как очень точно заметил Стив Джобс: «Смерть есть двигатель изменений в нашей жизни». Мысль о смерти заставляет нас жить и действовать.
