такой бессребреник. Работы у меня нет, иных средств к существованию тоже.
— Хватит болтать, Гриша. Собирайся, сегодня мы переезжаем.
— А куда?
— Видимо, куда захотим.
Эпилог
Пентти тяжело поднялся на ноги. Слабость вроде бы отступила и теперь он оказался в состоянии управлять своим телом. Наконец-то!
Убийство спиритуса серьезно отразилось на нем. Несколько дней он попросту лежал неподвижно, не чувствуя своего каластуса. Или хиста, как говорили в здешних землях.
За столько лет Пентти или Врановой, как звали его остальные рубежники, так и не стал своим. Да и не особо стремился. Что можно ожидать от людей? Лишь обман и предательство. Что можно ожидать от рубежников? Вдвое меньше, чем от чужан? Есть только одни друзья — птицы. Они верны до последнего вздоха.
Врановой пришел в себя на пятый день. Или шестой? Казалось, время растянулось в нечто недвижимое. И то его хватило, чтобы добраться до кухни и жадно пить воду, стуча зубами по эмалированной кружке. Организм тяжело и неохотно оживал, будто уже приготовившись умирать.
Рубежник дрожал всем телом, до сих пор не понимая, каким образом остался жив. Пентти и без того был худощавый, а за эти дни от него, казалось, остались лишь одни глаза. И дело тут не в том, что он голодал. Врановой лишился не только спиритуса — вместе с фамильяром ушла и часть силы.
Теперь, конечно, все будет нормально. Основной кризис прошел и скоро он пойдет на поправку. Его друзья ему помогут. Как помогали все это время. Они приносили не только весточки со всего города, но и напитывали его крохами хиста.Хотя теперь ему будут нужны не крохи, он заберет все. Потому что времени совсем не осталось.
Однако как близко Пентти был к гибели? Просто немыслимо. И ведь никто бы не проведал его. Друзей, среди рубежников или людей, у чухонца сроду не было. Пара приятелей, не более. Воевода привык, что его пришлый ратник мог порой и неделями пропадать, и если бы срочно не понадобился, так не вызвал. Умер бы, а после в доме обнаружили два трупа.
Врановой вдоволь напился, а затем заторопился к ней. Он боялся, что за время болезни с его «Сиелу1» произошло несчастье. Пентти не простил бы себе, если бы с ней что-то случилось. Потому что все, что он делал — исключительно ради нее.
Но нет, обошлось. Сиелу лежала все так же неподвижно в крохотной дальней комнате дома. С виду тот походил на жуткую развалюху, впрочем, таковой и являлся. Однако Врановому было все равно. Для него внешний вид никогда не был важен, только суть. Даже теперь.
Кто-то другой, случайно сюда забравшийся, сказал бы, что на расправленной кровати лежала мумия, обтянутая тонкой, как пергамент кожей. Пентти видел в ней свою красавицу-жену. Почти такой же веселой девчонкой, какой встретил ее восемьдесят три года назад. Такой же красивой, какой та пошла под венец.
— Пентти, — слабым голосом, полным боли и страданий протянула она. — Я думала, что с тобой что-то случилось.
— Нет, нет, дорогая, я просто приболел, — ответил он по-фински. — Подожди немного, сейчас я все сделаю.
Он стал торопливо и мелко рвать припасенную траву, заодно проверяя запасы. Адамовой головы было с избытком. Еще бы, у русских она встречалась во всех землях. Потому что являлась основой для многих зелий и ритуалов.
Осота было уже меньше. Как правило, травники использовали его сырым, для увеличения привлекательности или делали вытяжки и добавляли в зелья. Некоторые так и называли червон-трава. После употребления ее можно было продать что угодно. Или купить по выгодной для себя цене. Хотя имелось у осота еще одно свойство — он какое-то время продлевал действие других трав. Именно то, что и нужно Пентти.
Но это ничего, осот можно купить у бывших земляков. Многие считали, что жители Суоми издавна точили зуб на новгородцев, однако Пентти знал, что им давно плевать на соседей. Разве что кроме тех случаев, когда представлялся вариант выгодно поторговать. Что ему только на руку.
Что дальше? Расковник, он же разрыв-трава. Последний листок, но это вообще не проблема. Врановой знал, что на Подворье всегда вдоволь подобного добра. Эту траву он, опять же, использовал не по прямому назначению. Часто расковник применяли для того, чтобы оружие было острее или производили зелья, которые любили воры. Почему-то считалось, что трава очень сильно улучшал эффект отпирания замков. Бред конечно, скорее предельно повышал концентрацию. Но самое главное — расковник использовали и от дурного глаза.
Его можно было вообще не класть, Пентти скорее перестраховался. Вдруг кто наведет порчу на него, а та возьмет и перескочит на Сиелу?
Такое тоже нельзя было исключать. Особенно после промаха с ведьмой. От нее можно теперь быть ожидать удара в самый непредсказуемый момент. Или затишья. Кто же разберет Травницу?
Однако рука Вранового дрогнула, когда он поглядел на последний мешочек. Нет, сумрачный папоротник еще был, вот только его осталось очень мало. На три, может, на четыре применения, если растянуть. А это плохо. Так плохо, что у Пентти задрожали губы, когда он представил, что мешочек опустеет. Катастрофа! Конец всему, что она так долго делал!
И основная проблема заключалась в том, что достать сумрачный папоротник не так просто. Скорее, практически нереально. Во-первых, папоротник можно было найти только на Изнанке. А во-вторых, росло его невероятно мало.
Пентти стоило немалых денег и усилий, чтобы выкупить старые карты Изнанки с угодьями сумрачного папоротника. Из-за этого он и стал работать на одного из тверских князей. И был бы готов кому угодно душу продать — только бы они сказали, где взять еще этой травы. Потому что его запасы иссякли.
Было два варианта. Первый, как казалось Врановому — легкий. Выведать у Травницы секреты ее хозяйства. Ведь чего только она не приносит с Изнанки! Эффект некоторых трав Врановой даже не знал.
Для этого он и создал спиритуса, чтобы подчинить себе волю приспешницы ведуньи. А после уже выведать все, что только знала Инга. И либо напрямую у рубежницы запасы украсть, либо понять, где та собирает траву на Изнанке. Кто ведает, вдруг и саму Травницу подчинить? Ведь никто до конца не знает, к каким эффектам приводет черная магия.
И казалось Пентти, что он все рассчитал. Разработал простой и вместе с тем невероятно изящный план. Выведал, что скоро Инга уйдет надолго за ту сторону и приступил к подчинению чужанки.
