- Нет, Лида. Если только асфальтоукладчик не переедет меня по пути… - он поморщился и отвернулся.
Поднявшись, я ждала его взгляда.
- Не приходи. Побудь человеком хоть в этом…
Старушка подняла трубку на пятом или шестом гудке.
- Это вы? Это вы делаете? – я выруливала на шоссе.
- Лида, я буду рада услышать от тебя о возвращении к нам. Ни по какому иному поводу прошу не беспокоить меня.
Короткие гудки. Я нахмурилась, наклоняясь к рулю.
- Ласкар, у меня проблема.
- Ты запустила на территорию США ядерную боеголовку?
- Нет…
- Тогда не пугай меня, детка, – усмехнулся он. – Я не могу сейчас говорить, перезвони через час.
- Хорошо. Извините. Спасибо.
Он уже отключился.
- Миша, кинь мне контакт Андрея.
- Нужно, чтобы ты подъехала в офис сегодня или завтра.
- Хорошо. Жду контакт, – я нажала отбой и положила девайс на соседнее сидение.
Через пару минут он возвестил о новом сообщении.
- Андрей, это Лида.
- Да, солнышко! – он улыбался.
Я прогнала мысль, что он вообще не способен на подобные вещи. Не потому что слабак, а потому что в общей сложности ему наплевать. Хотя, возможно, я ошибалась. Андрей старался не акцентироваться на негативе, а потому выглядел бесчувственным со своей спокойной непробиваемой радостью.
- Марк попал под машину. Мне очень хочется верить, что это не твоих рук дело.
- Лида, за кого ты меня принимаешь? Мне заняться нечем, кроме как строить козни твоему мужу?
- Мне, просто, страшно. Прости.
- Я прилечу завтра днем и позвоню.
- Не надо, – я помотала головой. – Не надо.
Нажала отбой, выруливая в ближайшую к дому гинекологию.
Уже дома, устроившись с ноутбуком и какао за кухонным столом, я пыталась понять, как можно повесить предохранитель на кого-то кроме себя. В скайпе появился Ласкар. Я тут же нажала звонок и, сняв с чайника наушники, воткнула в разъем.
- Ласкар, мне страшно, – я закрыла глаза. Вряд ли мы были достаточно близки, чтобы позволять себе подобное. Но больше у меня никого не было.
- Рассказывай, – усмехнулся он на другом полушарии Земли, и я услышала как чиркнула спичка.
- На Марка сыплются неприятности. В ночь, когда я была на собрании, его избили. Этой ночью его сбила машина. Я не знаю что думать.
Ласкар засмеялся.
- Пара вопросов, не относящихся к делу. Что там на собрании? Явно у вас был отдельный разговор. И второй: какого черта твой муж бродит ночами по улицам и что до сих пор останавливает тебя продублировать на него предохранитель?
Я вздохнула и откинулась на спинку стула.
- Меня отпустили. По крайней мере, на пару лет.
- Вот как? – удивление казалось искренним.
- А… предохранитель. Сначала как-то не собиралась. Теперь сижу и пытаюсь понять, как это сделать.
Ласкар промолчал какую-то фразу, и образовалась пауза.
- В случайности ты не веришь? Что ж, я тоже перестал в них верить. Это не я, Лида. Это не администрации. Что изменилось в твоей жизни? С тем молодым человеком с правой половины проблем не было?
Я сжала кружку с какао.
- Какое громкое молчание, – засмеялся он и затянулся.
- Я изменила… - голос сорвался, – изменила Марку.
Сначала в наушниках было тихо. Потом Ласкар взорвался смехом.
- Ты!? Изменила мужу? – он как-то неестественно быстро успокоился. – Да, для этого была нужна действительно тяжелая артиллерия инкубата.
Он замолчал. Я смотрела на его имя в скайпе.
- Попробуй понять, что я скажу, – голос стал грустным, незнакомым. – Даже не понять, почувствовать. Это ты стираешь его с лица земли, детка. Именно ты. Твоя натура, подсознание, как хочешь… то, что ты не умеешь и не пытаешься научиться контролировать, не приемлет возможности быть с обоими. И если ты связалась с тем мальчишкой, то… подсознательно пытаешься оправдаться тем, что мужа для тебя уже нет. Как всегда у тебя: с конца. Сначала натворила, теперь подстраиваешь реалии.
Что за бред…
- Я люблю его, Ласкар. Я никогда не смогу причинить ему вред.
- В сознании? Пожалуй.
- Я не верю вам.
Ласкар тихо засмеялся.
- Я не горящий куст, чтобы мне верить. Но, к сожалению, я успел тебя узнать. Ты способна на это и ты это делаешь.
- Да, что за бред! – я облокотилась на стол, уставшая и подавленная. – Люди сходятся и расходятся. Люди изменяют друг другу и при этом никого не убивают.
- Ошибаешься, – он усмехнулся, – еще как убивают. Просто медленно и незаметно. Будь у них твоя сила и скорость влияния… люди относились бы к близким более трепетно и осторожно.
Я подумаю об этом позже. Пусть так…
- Что мне делать?
- Для начала, предохранитель мужу. Потом… - он затянулся, – исходя из твоих реалий…
Замолчал.
- Ты все равно кого-нибудь из них прикончишь, детка. Вина, это такой зверь… Он обгладывает тебе душу и не поддается никаким ядохимикатам, – он говорил быстро, не позволяя перебить. – Твое подсознание избавится от этого самым прямым способом: уничтожив источник.
- Идите к черту, Ласкар, – прошептала я.
Он снова смеялся.
Во второй половине следующего дня из глубокой задумчивости меня вывел телефонный звонок.
- Я же предупредил, что ты нужна в офисе. Ты сказала, что приедешь, – Миша был зол. Как всегда.
- Я не могу сейчас, – я вздохнула. Только-только я начала нащупывать, как же это делать с людьми. Как обвешивать их предохранителями…
- Твою мать, Лида! – крикнул он. – Ты дома?
- Да.
- Я сам приеду.
Он отключился, и я отложила телефон. Закрыла глаза.
Когда раздался звонок в дверь, показалось, что прошло не больше десяти минут со времени звонка. Уложив на кухонный стол две толстые папки, он сел.
- Чай будешь? – предложила я.
- Не откажусь. Значит, смотри…
- Подожди, – перебила я, наливая чай. – Отменяй все с моим участием и не планируй дальше, чем до Нового года.
- Не понял…
- Можешь использовать все что хочешь, но лично я нигде участвовать не буду, – поставив перед ним чашку, я повернулась к окну. На улице уже стемнело. – Буду рада, если ты останешься следить за всем, что выпускаешь под Лидой(тм).
- Ты беременна, что ли?
Я обернулась.
- А что за трагичность? Зачем исчезать со сцены? С животиком ты будешь не менее соблазнительна, чем без.
- Я не могу тебе объяснить, Миш.
- А ты попытайся! – поднял он голос. – Тебе сейчас двадцать пять и тебя все любят. На сколько ты собралась залечь? Чем ты будешь заниматься? Ты же, как корова, замерзнешь на первой развилке, не сумев выбрать в какую сторону идти. Единственная неоценимая польза от твоего трансвестита была в том, что он приучал тебя принимать решения. Что ты собираешься делать, скажи мне? Зачем тебе уходить?
