Стойте! — поднял руку профессор. — Вы нарушаете приказ собственного Председателя!
Черепа замерли, повернув к нему головы.
— Ты о чем, верхушечник?
— Прежде чем ей кровь спускать, определи категорию. У вас же есть анализатор.
— У нас же есть анализатор? — Череп повернулся к остальным.
— У нас же был анализатор, — сказал тот, что с топором. — Но мы его давно пропили.
— У нас же нет анализатора, — сказал череп профессору. — Он нам не нужен. Это оптовая бойня. Для массовой продукции. Элитное мясо нам сюда не поставляют.
— Считайте, что сегодня вам повезло.
Профессор достал из кармана и перекинул черепу маленькую плоскую коробочку.
Тот приложил ее к бедру Алисы.
Серая кожа у него на лбу пошла складками.
— Слышьте, парни. Высшая категория.
— Да ну!
— Гонишь.
— Дай глянуть. Первый раз вышку вижу.
— Высшая категория, — сказал профессор, — поставляется на нижние уровни. Председателю и членам Центрального Комитета. Догадываетесь, что с вами будет, если вы ей кровь спустите?
Череп сумрачно отложил в сторону кривой нож, расстегнул держатели, спустил Алису на пол и даже отряхнул с ее спины приставший мусор.
— Прощенья просим, товарищ снабженец. Но сами понимаете, верхушечник и две мясные тёлки. Что мы должны подумать? Вы в следующий раз сопровождение берите.
— Обязательно.
Грохнула входная дверь, и в зал влетел еще один череп.
— Парни! Верхушечного жиробаса с двумя живыми тушами не видели? Туши — вышка и первак. Должны были сюда завернуть для разделки. Но жиробас кончил сопровождающего, и теперь все на ушах стоят… О! — череп осекся и сунул голову обратно за дверь. — Комиссар! Они здесь!
И тут же внутрь ввалились десяток черепов с топорами и копьями наперевес.
— Вот это уже точно не кстати, — пробормотал профессор и нащупал на поясе потайную кнопку.
В то же мгновение по залу пробежалась невидимая волна, и головы всех черепов, и мясников, и охранников, разлетелись вдребезги, забросав зеленоватыми мозгами стены, столы и расчлененные трупы.
Наступила звенящая тишина.
— Проклятье, — профессор удрученно покачал головой. — Весь план насмарку.
— Да ты полон сюрпризов, — сказала Эликс, стряхивая с себя ошметки. — Что это было?
— Избирательное оружие на основе гиперзвука. Заточенное на аборигенов. Убивает всех подходящих по характеристикам в радиусе ста метров. Один минус — заряжается целые сутки. Я должен был использовать его внизу. Теперь придется ждать и прятаться… Алиса! Не стой столбом! Уходим.
Алиса стояла у стола в полном ступоре с вытаращенными глазами. Услышав окрик, она несколько раз всхлипнула и заревела.
* * *
Профессор гнал их какими-то темными коридорами, потайными ходами и узкими тропинками между полуобвалившимися стенами. Всякий раз, заслышав топот и крики, они прятались где придется. То в заваленной сгнившим мусором яме, то в руинах домов или узких нишах.
Однажды он запихнул их в клетку к свиноподобному животному и спрятал в куче лишайника. Животное скосило на них безучастный глаз и продолжило жевать кружевную пену.
Голоса приближались.
— Какой смысл искать здесь, — бубнил один. — Верхушечник не дебил, вглубь переться. Наверняка пытается их наверх вывести. Одного не пойму. Зачем ему понадобились премиальные туши? Да еще живые. Что он с ними делать будет?
— Мне один знакомый рассказывал, — сказал другой. — Его по линии комиссариата наверх в банду делегировали.
Из-за угла вывернули двое в кожаных фартуках.
— Так вот он своими глазами видел, что верхушечники живые туши к себе в постель берут.
Первый даже остановился.
— В смысле? Зачем?
— Он сам не понял. Вроде как для осеменения. Но они это делают каждый день и не по разу.
Первый покачал черепушкой.
— Безумие какое-то. Не верю. Тут не знаешь, как отбрехаться, если в осеменители назначат. А они… Ты только представь. Вот это, — он ткнул пальцем в меланхолично жующее животное, — брать к себе в постель. Да еще и…
Его передернуло.
— Ну, — протянул другой, — верхушечные туши немного по-другому выглядят.
— Это как?
— Ты что, ни разу не видел?
— Я же на расфасовке. Они ко мне в виде кусков на тележках приезжают. Кстати, мы пришли. Это она.
Он подошел к клетке.
— Уверен?
Первый череп зашуршал бумагами.
— Да. Четвертая категория. Возраст четырнадцать. Вес сто восемьдесят. Кличка Фрося. Все сходится.
Они зашли в клетку.
Животное перестало жевать и насторожилось.
— Четырнадцать? Престарелая. Как ее при прошлом забое пропустили?
Второй череп откинул крышку прикрепленного к решетке плоского ящика и нажал одну из кнопок.
Наверху что-то загудело, загремели цепи. Длинное острие с загнутыми во все стороны крюками рухнуло животному на шею, пробило грязно-розовую шкуру и ушло внутрь по основание.
Животное вскрикнуло и распласталось на полу.
— Как пропустили? Да просто. Она же на отшибе. Кому-то было лень сюда добираться, — первый присел рядом и закряхтел, пытаясь зацепить крюк за позвоночник. — Готово. Поднимай.
Второй нажал другую кнопку. Цепи загремели, натянулись и медленно стали поднимать тушу к потолку. Первый достал короткий кривой нож и деловито вскрыл артерии на бедре и шее. Хлынула кровь.
Животное выпрямилось, вскинуло плоскую щекастую морду и засучило ногами.
Алиса отшатнулась и громко охнула.
— Это же…
Оба черепа обернулись и ощерились.
— Да вы издеваетесь, — проворчал профессор.
Два метательных ножа сверкнули в воздухе и ушли по рукоять в глазницы. Оба черепа повалились друг на друга.
— Твоя эмоциональность нас когда-нибудь погубит, — сказал профессор, выбираясь из кучи лишайника.
Алиса сиганула следом.
— Это же…
— Да-да. Аборигены забивают собственных самок. Традиция у них такая.
Алиса подскочила к висящей на крюке самке.
— Ее еще можно…
— Нельзя. Если у тебя в кармане нет портативного медкомплекса. А у тебя его нет. У тебя и карманов нет. Но главное… — профессор наклонился и сдернул с фартука одного из черепов кристаллическую планку регистратора. — Их начальство все видело. И теперь точно знают, в каком сегменте нас ловить. Скоро здесь от аборигенов будет не протолкнуться.
* * *
Это было похоже на загонную охоту.
Группы черепов с копьями и сетями носились по коридорам и пещерам, громко топали, орали и улюлюкали, заворачивая в каждый темный закоулок.
Профессор заставлял двигаться короткими перебежками, от одной руины до другой, пропустив одну группу охотников и перед самым носом следующей.
— Черт, — прошипел он,
