ледяные озера гор. И пах он по своему обыкновению — дождем и пеплом.
Да… Мариус обрел свой аромат, навсегда отпечатавшийся в моей памяти и заполнивший легкие. Своя полочка, своя половина сердца…
Неожиданно все происходящее превратилось в надоедливый шум. Прижимаясь всем телом к его светлости, единственное, что я осознанно хотела, — домой. Мне до треска ребер захотелось вернуться в Виндэм-холл, растопить камин, расположиться возле него в обществе вампиров и открыть старенький томик с легендами старых земель.
Я хотела туда, где по-настоящему была нужна, где была любима. Единственное место, по праву достойное называться домом.
— Спасибо… что ты здесь. И, пожалуйста, не убивай Риана с Деем, это я их надоумила.
И как бы вампир ни пугал меня серьезными разговорами и возможным выговором, его сердце в груди дрогнуло, застучав чаще. На плечи опустилась тяжелая рука, притянувшая меня ближе, и огромное крыло потянулось за ней, укрывая, словно щитом.
Он прятал меня собственным телом, закрывая от всех невзгод, от чужих взглядов и любых злых слов. Каменная уверенность теплой волной разливалась по телу, убеждая, что этот мужчина никогда меня не предаст. Эта стена — настоящая крепость, способная уберечь меня даже от себя самой.
Кажется, я даже начала понимать его больше, увидев в обличии зверя… Мы нуждались друг в друге, и как бы я ни цепенела от недосказанности, представить себя без Мариуса уже не удавалось.
Хотелось поцеловать вампира, дать ему понять, как я рада его появлению и даже вылившейся на меня сердитой обиды. Я действительно ослушалась князя Сумеречной Лощины, и желание загладить вину только подталкивало к еще большему сближению.
Под пальцами пробежала дрожь. Серая кожа плавно приобрела естественный, хоть и слегла бледный оттенок, возвращая Мариусу привычный вид.
За исключением одного момента… Отсутствию привычного небесно-серого плаща.
— Отдать Дрэго приказ? — тихо, но не так, как мог бы, спросил он, склонившись к моему лицу.
— Нет, не нужно, — выдохнула в приблизившиеся губы. — Не хочу потом об этом думать, пусть живет. Для наказания у него есть Генри.
— Разумно, но мне очень хочется чьей-то крови, — двусмысленно согласился князь. — Я очень зол на вас. Всех вас.
— Прости меня, Мариус, — закрыв глаза, потянулась лицом к мужским губам, прижимаясь к ним со стоном измученного жаждой путника. — Ты, кстати, не одет.
— Да, я знаю. — медленно переваривая неожиданную ласку, прошептал он. — Таков принцип обращения, — прейдя в себя, вампир еще раз обвел взглядом всех присутствующих и повелительно дернул пальцами свободной руки, заставляя братьев Энеску подняться и приказывая Листету отступить. — Мы возвращаемся в Сумеречную Лощину. Немедленно. Если у вас не осталось ко мне вопросов, господа советники.
Перепуганные до седых волос мужчины почтительно поклонились. Их била крупная дрожь.
— Ваша светлость, — неуверенно подал голос господин Эмиль Фавилье. — Произошла чудовищная ошибка. Господин Франк Хамэт принял вашу супругу за пропавшую девушку из Солнечной Долины. Просим вас извинить его оплошность.
Одной этой фразой он ясно дал понять — мне дана вольная.
Больше нет Авроры Кристенсон, дочери известного рода. Есть Аврора Романус-Энеску — княгиня, сердце повелителя Сумеречной Лощины.
— И принять наши глубочайшие извинения, — добавил советник Руншт, снова низко склонившись. — Вас никто больше не побеспокоит.
— Очень на это надеюсь. Лис, — верный слуга, язвительно прищурившись, обошел кругом господина Хамэта, который не мог сдвинуться с места, до сих пор впечатленный появлением повелителя. — Домой. Энеску — вас тоже касается. По прибытии явитесь в мое поместье.
— А мы? — удивленно спросила я, понимая, что план звучит так, будто наша компания должна разделиться.
— А мы полетим. Тысячу лет не оборачивался, несколько отвык от крыльев. Оказывается, это приятно.
— Ты уверен, что это необходимо-о-о-о!..
Будучи подхваченной под талию, услышала, как мое собственное сердце рухнуло вниз от страха, когда пятки оторвались от земли. В голове сама собой появилась мысль, что этот полет и есть самая настоящая свобода.
Все закончилось.
Я оторвалась от земли, а вместе с ней и от всего груза, что сопровождал меня со дня побега. Вся тяжесть осталась там, внизу, у дома, потерявшего свою наследницу, и у людей, которые нескоро это забудут. Меня больше не тянуло к земле, душа стремилась все выше… и ближе. К мужчине, давшему познать полет.
— Мариус?
— Что? — перестав набирать высоту, вампир расправил крылья, мягко паря вперед.
— Я, кажется, поняла, — призналась я, закрыв глаза и прижимаясь щекой к горячей коже мужчины. — Ты просил меня сказать это, когда я пойму. Тэ сим, Мариус де Романус.
— Можно и не так официально, моя любимая женщина.
Наполнившийся теплом голос заполнил уши до самых краев. Сердце стучало как сумасшедшее, а губы невольно поддавались улыбке. Простой, полной нежности.
— Рори, ты станешь моей женой?
Оценив выбранный Мариусом момент, интенсивно закивала, прижимаясь к суровым губам.
Впервые наш поцелуй был таким честным.
Никто никого не вытаскивал, не отвлекал от странных мыслей, не пытался заглушить непроизнесенные вслух слова.
Это был поцелуй, которому суждено было перечеркнуть наше недопонимание и расставить все точки над i, позволив опуститься на Сумеречных землях двум влюбленным, а не тем, кого лбами столкнули обстоятельства.
Глава 22
Но как бы ни был красноречив момент долгожданного взаимопонимания, после приземления Мариус первым делом увел меня в дом, мрачным молчанием заставляя вспомнить об угрозе серьезного разговора. И, судя по сдвинувшимся к переносице бровям, даже радость нашей помолвки не отменит решения князя объявить обещанный выговор.
Он шел чуть впереди, закрывая опущенными крыльями голую спину и все, что ниже, но до сих пор бурлящий восторг от чувства полета намертво слился с ощущением горячего обнаженного тела, к которому я прижималась.
Поэтому, глядя в ему вслед, я только и делала, что ловила себя на излишнем внимании к выглядывающим из-за кожистой завесы плечам и стекающему по ним полотну серебристых волос.
— Входи, — приоткрыв дверь, Мариус галантно уступил мне дорогу, сопровождая все это тоном, отметающим любые возражения. — Присаживайся.
Оказавшись в хорошо знакомом кабинете, опустилась на стоявшее напротив стола кресло, чинно сложила ладони на коленях, словно юная ученица, и сглотнула поднимающийся в горле ком.
С одной стороны, мне было страшно до дрожи в коленях, с другой же я была уверена, что Мариус не сделает мне ничего плохого, и переживания излишни.
Но…
Это маленькое «но», которое звенело разочарованием в зеркально-серых глазах повелителя. Я сбежала и я действительно виновата, но все же хорошо закончилось, верно?
— Мариус, я понимаю, что поступила опрометчиво и…
Вампир, не обращая внимания на мои оправдания, прошествовал к своему столу, расправляя крылья. Будучи абсолютно голым, мужчина, казалось, совершенно об этом
