экспансии»[1288]. Британские внешнеполитические ожидания состояли в том, что «Германия будет ориентирована на восток, поскольку свободное пространство есть только там. Однако пока в России существует большевистский режим, эта экспансия не может ограничиваться мирным проникновением»[1289].
Так что представления британских тори о внешней политике Гитлера, согласно которым Германия имела «интересы, аналогичные английским», вполне укладывались в эту логику. Потребность нацистского фюрера в экспансии соответствовала британским потребностям в «мире», который бы обеспечивал сохранение империи, в духе Невилла Чемберлена[1290]. (Еще раньше расист и империалист Джозеф Чемберлен в 1898 г. – а особенно в 1903 г. (как почти в то же время его однофамилец Хьюстон Стюарт Чемберлен) – рассчитывал на англосаксонско-немецкий «германский [Teutonic] альянс»[1291].
Сотрудничество с Англией при нападении на Советскую Россию поистине предопределено для Германии – в этом были убеждены и Альфред Розенберг, и сам Гитлер, и не в последнюю очередь Рудольф Гесс. В тех британских кругах, через которые пытался действовать Розенберг, «царили почти патологический страх перед Советским Союзом и недоверие к нему», – писал Роберт Сесил в своей книге «The Myth of the Master Race». Если британские фашисты были для английских консерваторов чем-то вроде вспомогательных частей для борьбы с красной опасностью внутри страны, то для британской внешней политики в 1936–1939 гг. вспомогательной силой в мировом масштабе должна была стать гитлеровская Германия. Высказывания британских политиков о том, что, воздействуя на Гитлера, надо сориентировать Германию на восточное направление, уже приводились много раз – в том числе еще до открытия архивов[1292].
В представлениях самого Гитлера о немецкой внешней политике еще с начала 1920-х годов фигурировала некая немецко-английская «ось»[1293]. Идея об общем расовом превосходстве побуждала и Альфреда Розенберга выступать за союз Германии (вместе с северогерманскими, т. е. скандинавскими государствами) и Англии[1294]. Согласно Розенбергу, в одной речи за 1926 г. Гитлер объявил Великобританию своим «естественным союзником». Во второй своей (не опубликованной при жизни) книге Гитлер (1928 г.) уже подробно рассуждал об альянсе с Англией. Растущее влияние Розенберга также способствовало тому, что связь с Великобританией в системе представлений Гитлера приобретала все больше значения[1295].
Англия считалась естественным союзником нацистской Германии якобы вследствие принадлежности ее населения к германской расе – Англия была страной «носительницей бремени белого человека», низводящей цветные народы до положения неполноценных подданных. В качестве ответной услуги за возможность преследовать свои имперские цели, Великобритания должна была дать Германскому рейху свободу действий в Центральной и Восточной Европе. Причем это пошло бы на пользу и самой Великобритании, ведь Россия всегда была ее заклятым врагом, рассуждал Розенберг. Главная задача союза с Англией виделась прежде всего в «охране интересов людей нордической расы на заморских территориях»[1296] от «безрасовой Лиги Наций», во имя создания «систем государств… которые обеспечат на земном шаре владычество белой расы», – говорится в «Мифе XX века» Альфреда Розенберга[1297]. «Мировая политика Англии объясняется всего одним фактом: саксы и норманны… были ее центром, чистым в расовом отношении»[1298].
И, в свою очередь, немало англичан видело в Гитлере именно «белого человека» в расовом смысле – «абсолютно преданного, заслуживающего доверия, которое оказывает ему его народ»[1299]. Таким образом, мнение англичан не слишком отличалось от того, которое настойчиво внедрял Готфрид Бенн (от имени соответствующей части своих земляков): «Речь идет вовсе не о формах правления, а… о последней грандиозной концепции белой расы…»[1300]
Чувство избирательного сродства с Гитлером, исходящее от Британской империи
Конечно, самое великое, что совершено людьми в политическом плане, – это господствующее положение, которое в мире заняла Англия… Англия во всем мире совершала то же, что в Европе делала Германия… в отношении славян.
Ханс Гримм [1301]
Победы британцев все в большей и большей степени становились победами нацистов.
Гервин Штробль «Тевтонский остров» [1302]
Фашизм и империализм – кровные братья.
Джавахарлал Неру [1303]
Приязнь имперских англичан к Гитлеру достигла максимума в 1936–1937 гг. Эта симпатия приобрела такие масштабы, каких не удостаивалось в Англии ни одно немецкое правительство до Гитлера. Особенно процветала в это время организация (членами которой были такие господа, как лорд Ламингтон[1304] и Джерард Уоллоп[1305]) под названием «English Mistery» («Английская тайна») (sic), основанная Уильямом Сандерсоном, автором некоего подобия «зерцала государей» – книги, написанной в 1927 г. В ней речь идет, в частности, о «тайне расы», «тайне власти» и (чего следовало ожидать) «также» о «тайне собственности» («the Secret of Property»). «Наше обновление должно быть англосаксонским» – такое пожелание выражал лорд Ламингтон. Ведь в любом городе, по его словам, есть «подонки из населяющих его недочеловеков… орудия революции, подстерегающие удобный момент, чтобы удовлетворить свои прихоти», – подонки английской крови, [и] многочисленные чужаки. Действительно же здоровые подданные – согласно лорду Ламингтону – испытывают (природное) уважение к установленному порядку и «расовое чувство». «В период… нового духовного пробуждения Германии [при Гитлере] это не может не вызывать восхищение». Англичанам же «следовало бы скрещиваться [sic] только с представителями других нордических рас»[1306] – в противоположность расовым вырожденцам… Только демократии позволяют свободно распространять низкокачественный наследственный материал.
Все это и многое другое можно было прочесть в органе другой организации лорда Ламингтона – «English Аrrау» («Английский строй»), основанной в 1936 г. из «English Mistery».
У «English Array» (члены которой полностью отвергали голосование) были собственные лагеря для офицеров. В этом «офицерском лагере» выступал, например, Реджинальд Дормен-Смит, который был губернатором Британской Бирмы в момент, когда в 1942 г. с падением Сингапура – падением, которое ускорила ложная уверенность англичан в своем расовом превосходстве, – Англия утратила ведущие позиции в Юго-Восточной Азии. Тем не менее, выступая перед офицерами лагеря
