«По тонкому лезвию»
Ой, не знаю, насколько глава не притянута за уши, но я воспользуюсь правом сослаться на священную магию фанфиков, не знаю
«…передаю экстренное сообщение от капитана четвертого отряда Рецу Уноханы!»
Исане… что твой голос делает в моей голове? Тем не менее, он неумолимо вытягивал меня из глубокой дремы, ведь проигнорировать слова, что Айзен Соуске жив, при этом убил членов Совета 46-ти, трудно. Это понятно, но откуда она знает?.. Знает… Ясно, значит, встретила его.
Тяжело. Голова словно забита камнями, мне с трудом удалось разлепить веки, чтобы секундой позже в недоумении обнаружить жезлы из голубой энергии, прибивающие меня к стене. Схватившись за тот, что выступал из плеча, я едва ли могла сжать вокруг него пальцы. Дышать даже трудно. Понимание происходящего накатывало волна за волной, напомнив, каким образом в итоге я оказалось в столь плачевном положении.
— Сука…
Гин, будь он проклят. Разработка двенадцатого отряда, вспышка, что блокирует реацу, вот почему я чувствовала дикую усталость. А попытка вытащить шест голыми руками не принесла результатов, я словно пыталась отодрать металлический прут голыми руками.
Нет, невозможно… Почему я оказалась в такой ситуации? Потому что слепо верила человеку, который не переставал жить обманом? Моя ошибка. Но, блять, предательство не было бы столь обидным, если бы Айзен лично нанес мне удар в спину. Действовал через Гина… потому что не считает достойным даже внимание на меня обращать? После стольких лет… Нет. Нет уж.
Из горла вырвался надрывистый истеричный смех. Улыбка драла губы, резала щеки, не знаю почему, но с каждой секундой становилось все смешнее. Черт, это действительно забавно. Обыграл меня, дурочку. И со снисхождением оставил в живых. Вот же паскуда. Думаешь, я это так оставлю? Стал ощущать во мне слабость, значит, раз прислушался к моим словам насчет составления того письма. И, может, еще какие-то моменты для себя отметил? И решил бросить? Меня нельзя бросить… можно только убить, другими способами тебе от меня не избавиться.
Вцепившись в шест, что выпирал из груди, я стиснула зубы и, вложив все силы, потянула за него. Ничего. Ни на сантиметр не сдвинулся. Без реацу его не вытащишь. Как жаль… ох, как жаль, что ты меня не убил, Гин, ведь реацу не является для меня проблемой. Тебе следовало бы меня убить, сукин ты сын, потому что за то, как вы обошлись со мной… я ведь была готова идти за тобой, Айзен. Ха-х.
Что ж.
Тем проще.
— Развейся…
Сконцентрировав внимание на печати, удерживающей накопленную реацу, я ощутила болезненное жжение, которое мигом позже ударило меж лопаток мощным ударом, словно хлыстом. Я не трогала ни обычную, ни запрещенную метку на протяжении семи лет, поэтому прочувствовать ресурс, который у меня появился, оказалось сродни тому, чтобы прыгнуть с головой в ледяное озеро. Тело пробрала судорога, каждая клеточка, каждый нерв обожгло от духовной энергии, что заставило меня взвыть от боли. Но за болью прильнула сила, ворвалась обжигающей волной адреналина, от которой по коже пробежали мурашки.
Вцепившись в шест, что удерживал меня за плечо, до боли в костяшках, я услышала треск, почувствовала его под ладонью. Думала выдрать его, но в итоге хватка оказалась столь сильной, что раздавила на множество осколков. Дернувшись вперед и высвобождая грудь, я шумно втянула воздух в легкие и, поддавшись дикому желанию что-то разрушить, ударила по шесту, выступающему из живота.
Сила удара оказалась столь мощной, что шест не переломился, а полностью рассыпался на осколки от всплеска реацу. Свалившись на колени и болезненно кривясь, я переводила тяжелое дыхание. Чтобы добраться до холма Сокиоку на своих двоих, придется затратить немало времени. Я могу просто не успеть…
Нет, я так просто тебя не отпущу. Думаешь, можно не просто кинуть меня, но и подставить? Бросить Готею кость на растерзание, чтобы они заняли свои пасти, пока готовятся тебя схватить? Вот уж не думаю.
От злости, что постепенно накатывала волнами, реацу наполняла мышцы, заставляла сердце стучать все сильнее, разгоняя кровь. Выступить против него… страшно. Но как он посмел?.. От одной мысль, как улыбался мне, обещал не ударять в спину, кулаки сжимались до скрипа костей. Ключевое слово «обещал», да? Ха-х. Тем лучше. Теперь все понятно.
— Тобимару…
«Я здесь. Хочешь убить его?»
— Вряд ли получится… Но да, — обратив нервную улыбку в оскал, зашипела я. — Хочу сделать кое-что похуже…
«За это тебя могут посадить, понимаешь?»
— Ха-ха, — сдавлено засмеявшись, я развела руки, заняв стойку для применения кидо телепортации. — Так меня в любом случае посадят, разве нет?.. Ну хоть напоследок повеселюсь. Сэнтан Хакудзя!
Реацу, материализуясь белоснежными лентами, закружилась вокруг меня, становясь все плотнее до тех пор, пока не заключила в кокон. Сосредоточив мысли на холме Сокиоку, я почувствовала, сколь ощутимо упал уровень духовной энергии. Только пару лет назад я смогла обучиться этому кидо, но приходилось тратить куда больше реацу, чем требовалось, чтобы сохранить точность перемещения.
Голова закружилась, легкие сдавило от нехватки воздуха, и как только я почувствовала, что меня перенесло на новое место, ленты разорвались на духовные частицы. Яркое солнце с непривычки ослепило. Покачнувшись и припав на колено, я скривилась от давящей боли в плече и животе. Но в сравнении с тем, что за буря разгоралась на душе, это казалось пустяком.
Люди вокруг терялись из виду, таяли, и только два силуэта оставались неизменно четкими. Нас разделяло метров пятнадцать, но этого хватило, чтобы увидеть выражение лица Айзена. Спокоен, невозмутим. Но смотрел на меня с каким-то подозрением, недобро прищурившись.
Надрывистый кашель заставил меня отвлечься. Прикрыв рот и поднявшись с земли, я вновь посмотрела на своего капитана, ощутив внезапную вспышку злости. Его спокойствие и бесстрастие словно насмешка надо мной, над всем, что я для него делала.
— Почему?.. — зашипела я, едва сдерживая подкатывающую к горлу злость. Но обида жгла сильнее, словно паяльник, которым проводили от горла к груди, оставляя болезненный алый след. — Почему?! После всего, что я для тебя сделала, ты так со мной поступаешь?!
— Хинамори…
— Заткнись!
Злость, которая уже не помещалась в груди, разорвалась вспышкой ярости, сорвавшей чувство меры. Реацу хлынула наружу, обжигая кожу, раскаляя воздух, делая его тяжелым, а вместе с тем подогревая кровь, что текла по венам. Красная пелена застелила все перед глазами, оставила глухой к чужим голосам. Сдержанность, самоконтроль — пустые слова, что сгорели от одной мысли о предательстве. Я ведь была готова идти за тобой, сделать все для тебя, смирилась с утратой, а в итоге?!..
— Думаешь,
