двух миллионов книг.
Просто сказочный город среди тайги и болот. В некогда глухом краю, только и пригодном для жизни ссыльных.
Но пора было браться за дело. Полдня провел по своим проблемам у геологов, а затем решил отыскать ребят, которые приехали сюда по комсомольским путевкам из нашей республики.
Где их искать не знал. В Сургуте еще не ориентировался. Решил походить по общежитиям.
Поспрашивал в одном – о таких ребятах не слышали. В другом месте сказали, что знали нескольких, но они уехали домой – не выдержали.
Наконец, вроде бы, мелькнула удача. Один парень, сказал, что знает двух девчонок из Латвии. Я уцепился:
– Где они живут, знаешь?
– А кто их знает… – Парень презрительно улыбнулся.
– Скажи. Я вижу – ты знаешь что-то.
– Они немного поработали. Трудно и грязно. Сменили профессию. Теперь девочки чистые – с маникюром и прической. Кочуют из одного мужского общежития в другое. Легкий труд. Хорошие деньги. Где ты их теперь найдешь?
Мы разговорились с парнями.
– А это, и вправду, трудно?
– Работа никогда легкой не бывает. Сейчас, зимой, еще терпимо. А как только потеплеет – пойдет комар, гнус, мошка. Тогда хоть волком вой.
Представляешь, как бы ты ни застегивался, чем бы ни закутывался, мошкара свою щелку найдет, пролезет и будет жалить. Никакого спасения. У нас, на стройплощадке, всюду стоят банки с мазью – наподобие солидола. Против комаров и мошкары. Я видел, как тракторист бросил свой трактор и давай зачерпывать эту мазь и мазать ею лицо, тело поверх телогрейки – так довела его мошкара.
* * *
Терпенье одолеет все дела,
А спешка лишь к беде всегда вела.
Алишер Навои.
Теперь мне предстояло добираться до Нефтеюганска. Молодого города, поднявшегося на пустом месте. Но пока ни «Аэрофлота», ни железной дороги, ни автомобильной магистрали туда нет. Посадили меня на попутный грузовик и мы поехали по зимнику, по замерзшим еще болотам. Пока они покрыты льдом, мы едем спокойно. С наступлением весны тут начнутся неприятности.
По пути нам попадаются хантыйские деревни. Улицы безлюдны. А если кто и встречается на пути, то по какому-то зловещему совпадению, обязательно пьяный.
Добрались до Нефтеюганска.
В этот город я ехал потому, что знал: здесь нашли нефть. Много нефти. Большое месторождение. И у этого города, вернее, пока еще рабочего поселка, большое будущее.
Было время великих открытий. На географической карте Западной Сибири появлялись все новые и новые флажки. Они означали новые и новые месторождения нефти и газа.
Черное золото. Много, очень много черного золота. Кое у кого от внезапно свалившегося на голову богатства крыша поехала.
Появились всякие завиральные проекты, которые можно было реализовать при больших деньгах. Их всерьез обсуждали свихнувшиеся люди.
Чего стоила нашумевшая идея повернуть вспять сибирские реки! Ее вроде бы разумный смысл прост и заманчив. Реки потекут вместо севера на юг и оросят огромные территории. Появится много плодородной земли. Смягчится климат.
– А что в это время будет на севере? – спрашивали трезвомыслящие люди. – Вместо Сибири появится новое море, в котором утонут ее несметные богатства. Это миллионы гектаров тайги. Погибнут горностаи, соболя, множество других зверей. Негде будет гнездиться птицам…
А люди? Куда денутся северные народы, выросшие в арктическом климате? Их переселят на юг? Они там, в новой среде обитания, перемрут поголовно.
А древесина? Несчетные объемы лесоматериалов?
– Пустим под водой специальные комбайны – они будут срезать деревья под корень, – отвечали авторы завиральных идей.
– А нефть и газ? А еще не разведанные их запасы? Ведь вы же бредите за счет сибирского черного золота!
– Будет и подводная добыча, и подводная разведка, – слышалось в ответ от потомков барона Мюнхгаузена.
Хорошо бы, если б их фантазии коснулись поворота рек. Но богатство настолько омрачило умы власть имущих, что они перестали обращать внимание на нужды традиционной экономики – незачем, дескать, отвлекаться на мелочевку. Все, что нужно стране, мы теперь сможем купить на нефтедоллары.
И они до сих пор не отвлекаются на мелочевку. Позакрывались заводы и фабрики, градообразующие предприятия. Заморозились стройки. У людей отняли работу, возможность зарабатывать на жизнь. Их семьи обнищали…
История страны стала делиться на время "до нефти" и "после нефти".
Я побывал в Комсомольске-на-Амуре, на Горьковском автозаводе, где по территории ходят рейсовые автобусы – настолько велик этот автогигант, на Харьковском тракторном заводе, строительстве крупнейшей по мощности в Прибалтике Плявиньской ГЭС, на БАМе… Эти и еще тысячи и тысячи предприятий страны строились "до нефти" для того, чтобы нарастить индустриальную мощь страны, дать миллионам людей возможность трудиться.
Что прибавилось "при нефти"? Великолепные офисные здания «Газпрома» и сотен других бизнесов, поселки и города присосавшиеся к нефтяному фонтану? Вызывающие дворцы властной верхушки и ее прихлебателей? Старики, доживающие свой век в умирающих деревнях? Непроходимые дороги? Неприкаянные пенсионеры? Бесчисленное количество хищников в конторах и ведомствах, жиреющих на вымогательстве у несчастных людей.
Я имел возможность наблюдать, как жила советская элита если не всей страны, то хотя бы одной республики. У нее были дачи. Государственные. Она жила в них на правах квартирантки. И если бы любую из этих дач поставили рядом с дворцом современной элиты, она выглядела бы не лучше собачьей будки.
На арабском востоке есть страны, богатые нефтью. Но там шейхи не набрасываются жадно на все доходы от черного золота. Оставляют и своему народу. Там нет нищих стариков. Там доходы простых людей достаточны для достойной жизни. Там нет отверженных.
Да что там говорить! Нефть – это хорошо. Но насколько умно ею распоряжаются?
* * *
Уолт Дисней был уволен из газеты за недостатком идей. Менделеев имел тройку по химии. Эйнштейн не говорил до четырех лет. Его учитель характеризовал его, как умственно отсталого человека. Вспомни об этом, когда тебе покажется, Что у тебя ничего не получается.
Олег Табаков.
Устроившись на жилье, я пошел осмотреться. Город был еще в зачаточном состоянии – уже стояло несколько четырех– или пятиэтажных домов. Вдоль них шла настоящая улица.
К своему удивлению я увидел автобусную остановку. На ней было несколько человек. Подошел поинтересоваться.
– Куда автобус идет?
– До конца дороги.
– Извините?
– Так автобус только пустили.
– И куда он идет?
– Да вам же сказали: до конца дороги.
– А где конец?
– Вижу, вы приезжий. Так слушайте. Мы строим дорогу. Она пойдет по всему поселку. А пока проложили два-три километра. По реке привезли настоящий городской автобус. И пустили его по дороге из конца в конец. Пусть люди ездят, как
