Беркай отправился на войну в Персию, но, собираясь дать решительное сражение на берегах Куры, внезапно заболел и умер, а его полчища вернулись обратно домой. Повелителем Кипчака сделался Менгу-Тимур. Прошло довольно времени, прежде чем новый хан мог заняться делами России и выслушать смиренные извинения и мольбы Александра. Дело ведено было так искусно, что хан не только простил русских, но освободил их от обязанности воевать за монголов. Господь, видимо, благословлял усилия самоотверженного героя, и успех его путешествия превзошел все ожидания.
Глава 19
Кончина св. Александра. – Скорбь народа. – Чудо при погребении. – Нравственный образ святого князя.
Пробыв более года в Орде «избавы ради христианский» и испив до дна чашу горести и унижений, Александр наконец получил от хана позволение возвратиться в отечество. Можно вообразить, как спешил он с отъездом из Орды, чтобы обрадовать свой народ добрыми вестями! Вот уже миновал он степи и пустыни, вот уже первые русские поселения, недалеко и Нижний… Но жестокий недуг крушит страдальца, его мощный организм, истомленный необыкновенными трудами, отказывается служить всегда бодрому духу.
Сколько храбрых пало на его глазах более чем в 20 битвах, в которых он участвовал! Сколько раз приходилось ему ездить в Орду и в далекую Монголию к грозным ханам, где многие из князей окончили свою жизнь под ножами варваров! Скольким опасностям подвергался он во время своих путешествий!
Но Бог хранил его: отовсюду он выходил невредим, мечи врагов и ножи убийц щадили его – только он сам не щадил себя, и вот теперь, обессиленный неимоверными трудами, он видит, что ему приходится умереть во цвете лет, не имея и 45 лет от роду!.
«Что дивного, – восклицает благочестивый описатель его жития, – если преждевременно истомился в таком кипящем горниле испытаний, и если самое тело, хотя благообразное и крепкое, ослабело от частых странствий в дальнюю Орду и не вынесло наконец постоянного напряжения сил? Неодолимый в битвах, еще в полном цвете мужества, изнемог под бременем великокняжеского венца, который был для него венцом терновым, едва достигнув сорокатрехлетнего возраста».
Приехав в Нижний, Александр так ослабел, что не мог продолжать путешествия и должен был остановиться на несколько времени. Немного оправившись, он снова продолжал путешествие, но, доехав до Городца (Волжского), занемог так сильно, что не в состоянии был ехать далее.
Стояла глубокая осень – половина ноября. Суровое время года ускорило роковую развязку. Александр понял, что приближается конец его многотрудной жизни, и стал готовиться к переходу в вечность. По обычаю того времени, он стал просить о пострижении в иночество и схиму с именем Алексия.
«Отче, се болен есмь вельми… Не чаю себе живота и прошю у тебе пострижения…»
С глубокой, гнетущей сердце тоской, едва сдерживая душившие грудь слезы, стояли около одра умирающего его приближенные. Об этой скорби живо говорят нам слова современника-летописца: «Горе тебе, бедный человече, како можеши написати кончину господина своего, великаго князя Александра Ярославича? како не испадета зеници твои вкупе со слезами? како ли не разеедеся сердце твое от многыя тугы? отца бо человек может забыти, а добра господина, аще бы с ним и в гроб лег».
Долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу. «Ужасно бе видети, яко в толице множестве народа не обрести человека, не испустивша слез, но вси со восклицанием рыдающе глаголаху: “Увы нам, драгий господине наш! Уже к тому не имамы видети красоты лица твоего, ни сладких твоих словес насладитися. Кому прибегнем и кто мы ущедрить? Не имущ бо чада от родителя такова блага приягти якоже мы от тебе приимахом, сладчайший паю господине!”»
Но эти вопли возмутили спокойствие души, уже отрешившейся от всего земного, и Александр, «зело стужився», кротко просил их оставить его одного: «Удалитесь и не сокрушайте души моей жалостью!» Сколько любви сказалось в этих немногих словах! Прошло несколько минут, и уже инок Алексий снова призвал к себе своих приближенных – всех бояр и простых людей – и начал трогательно прощаться, давая последнее благословение и слабеющим голосом прося у всех прощения.
Горькое то было зрелище общего неудержимого плача и рыдания «о поборнике всей земли Русской, предстателе бояр, питателе убогих, отце вдов и сирот и заступнике церкви, которую защищал от врагов, утверждая в ней веру Христову»! Слеза скатилась из глаз Александра…
Еще раз открыл он уста и выразил желание сподобиться в последнюю минуту причащения пречистых тайн Своего Господа и Спасителя, Которого возлюбил от юности своей. Его желание исполнилось, и тогда он тихо предал свою чистую душу в руки Божии, 14 ноября 1263 г., в день памяти св. апостола Филиппа.
Поэт живо рисует нам картину последних мгновений земной жизни Александра:
Ночь на дворе и мороз.Месяц – два радужных светлых венца вкруг него…По небу словно идет торжество;В келье ж игуменской зрелище скорби и слез.Тихо лампада пред образом Спаса горит;Тихо игумен пред ним на молитве стоит;Тихо бояре стоят по углам,Тих и недвижим лежит головой к образамКнязь Александр, черной схимой покрыт.Страшного часа все ждут: нет надежды, уж нетСлышится в келье порой лишь болящего бред.Тихо лампада пред образом Спаса горит…Князь неподвижен лежит…Словно как свет над его просиял головой —Чудной лицо озарилось красой.Тихо игумен к нему подошел и дрожащей рукойСердце ощупал его и чело —И, зарыдав, возгласил: «Наше солнце зашло!»
Майков
Божественная служба совершалась в соборном храме в стольном Владимире. митрополит Кирилл вместе со своей паствой возносил теплые молитвы Богу, молился, может быть, об отвращении опасностей, грозивших отечеству, о благополучном возвращении великого князя, которого все так долго и с нетерпением ожидали.
Устремляя свои взоры горе, как бы к самому престолу Всевышнего, святитель внезапно был поражен необычайным видением: перед ним, как живой, но озаренный неземным сиянием, великий князь Александр… Тихо, как бы возносясь на крылах ангельских, удаляясь вверх, скрылось от очей святителя «подобие образа блаженного великого князя Александра».
Предстоявшие с изумлением смотрели на святителя, на лице которого, без сомнения, сияло отражение необычайного явления. митрополит понял, что доблестного защитника отечества не стало, и слезы закапали из глаз старца. «Зашло солнце земли Русской!» – тихо проговорил святитель. Но никто не понял рокового значения этих слов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
