У него хватит духа меня убить? — подумала Имоджин. Хотела бы я, чтобы он сделал это?
Ворбрик протянул руку и, схватив Имоджин за тунику, притянул ее к себе. Девушка закричала, когда Ворбрик обхватил ее.
— Лиг, посади ее впереди себя на лошадь и держи кинжал возле личика. Если Ублюдок сделает что-то не так, полосни ей кинжалом по лицу. Не смей ее убивать, или я зажарю тебя живым!
Через некоторое время Имоджин оказалась в руках другого человека. Она понимала, что он готов выполнить любое приказание Ворбрика.
* * *
Они поехали в сторону пещер. Дорога была другой, и Имоджин старалась ее запомнить, как будто это имело какое-то значение.
Охранник Лиг крепко держал ее, и его кинжал блестел у ее глаз, но она была рада, что он больше ничем не докучал ей.
Бандиты, прежде чем стали подниматься по склону к пещерам, напоили лошадей из ручья.
Если бы только нас поместили в пещеру, соединяющуюся с другими ходами, я бы смогла вывести Фицроджера на свободу, думала Имоджин. Она хорошо знала эти подземелья.
Ворбрик все осмотрел и выбрал ту же самую пещеру, где они незадолго до этого скрывались.
— Эта пещера не связана с остальными, — сказал он и усмехнулся. — Цените мою доброту. Я оставлю вас наедине на несколько часов, и вы можете воспользоваться этим. Или ты. Ублюдок, от страха лишился своего мужского достоинства? Мне на это наплевать, и меня не волнует, что кто-то пользовался женщиной до меня, к тому же если ее уже лишили невинности.
Ворбрик погасил факел, и они опять оказались в полумраке.
— У входа дежурят четыре охранника, заметил он уходя. — Каждый из них знает, что ад ничто по сравнению с моим гневом, особенно если они позволят вам удрать. Я приду за вами, как только начнет смеркаться. А пока я желаю вам хорошо поразвлечься! — ухмыльнулся Ворбрик.
Когда они остались наедине, Имоджин упала в объятия Фицроджера, и он прижал ее к себе.
— Прости, я подвел тебя.
— — Один против тридцати. Что ты смог бы сделать?
— Сотворить чудо! — ответил Фицроджер.
— Ну, если только ты способен это сделать, — Имоджин пыталась говорить шутливо.
Тайрон нежно и задумчиво прикоснулся к ее лицу.
— Я подумал об одном изменении и превращении. Правда, оно не совсем волшебное. — тихо сказал он.
— Какое превращение? — спросила она, но уже знала ответ.
— Превращение девственницы в жену.
— Здесь? — удивилась Имоджин. Глаза ее привыкли к полумраку. Она посмотрела на каменные стены и землю под ногами. И еще она разглядела силуэт одного охранника, загораживающего вход.
— Не идеальные условия, я с тобой согласен, но… Имоджин, я не уверен, что смогу тебя убить. Я надеюсь, что ты выживешь. Я же, конечно, погибну, защищая тебя…
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Смогу ли я после этого жить?
— А я? — сказал Фицроджер и прижал к себе жену. — Имоджин, ведь я хочу, чтобы ты жила. Ворбрик прав… В данном случае я трус. И если бы я собирался тебя убить, л о следовало бы сделать немедленно, но у меня не хватит духа на такое. Правда, к тому времени, когда не останется и капли надежды на спасение, будет слишком поздно!
Имоджин прижала пальцы к его губам.
— Не нужно. Не говори об этом. Ты прав. Если нам суждено умереть, я должна стать твоей.
Имоджин не стала добавлять, что, если ее изнасилует Ворбрик, будет лучше, если она не достанется ему невинной девушкой.
Она все еще надеялась, что Ворбрик станет торговаться, добиваясь ее послушания взамен на жизнь Фицроджера.
У Фицроджера посветлело лицо. Он выглядел так, как будто им ничто не угрожало.
— Может, это глупо, но мне нужно снять кольчугу.
— Сколько у нас есть времени? — нервничая спросила Имоджин.
— Времени вполне достаточно. До наступления темноты еще далеко, — он посмотрел на нее и улыбнулся.
— Только бы они не решили нас накормить. Как ни странно, но она засмеялась, и на душе у нее сразу полегчало.
— Мне раздеться? — спросила Имоджин и начала было расстегивать пояс.
— Нет, если нам помешают, то лучше, если они не застанут тебя обнаженной. Разве только ты снимешь тунику.
Имоджин сбросила тунику, и на ней остались только платье и сорочка.
— Но… — засомневалась она.
— Рыжик, мы управимся и так. Я, конечно, хотел для тебя совершенно иного, но у нас нет выбора. Пока… Возможно, когда-нибудь я смогу тебя любить так, как мне захочется, — добавил Тайрон.
Имоджин понимала, что он не верит в то, что говорит, но она задумалась над словом «любить». После недолгих раздумий она наконец решила, что для него это было всего лишь слово, описание действия, а не эмоции. В данной ситуации и этого вполне достаточно, ведь Имоджин понимала, что любовь могла лишь ослабить Тайрона.
Имоджин помогла ему снять кольчугу и увидела, что рана немного кровоточила. Он был настолько крепким человеком, что просто не верилось, что он может сегодня умереть…
— Что я должна делать? — спросила Имоджин.
— Хорошо. Я решил сделать это, когда ты будешь сверху, — сказал Фицроджер, ложась на землю и притягивая ее к себе.
— Но почему?
— А почему бы и нет? — пробормотал он и поцеловал жену.
Все исчезло: сырость, полумрак, бандиты, опасность. Осталось только мускулистое тело Фицроджера под ней, его объятия и прикосновения его мягких и нежных губ. Когда они стали двигаться по ее шее, Имоджин выгнулась и почувствовала его твердую плоть, которая упиралась ей в бедро.
— Сейчас? — выдохнула она.
— Еще рано, моя голодная амазонка, — простонал Тайрон.
Он разорвал ее платье. Она пораженно смотрела, как муж опустил вниз рубашку и обнажил ее груди. Соски были розовыми и гордо торчали, подтверждая всем известную истину.
— Они дороже любого сокровища, — тихо заметил Фицроджер.
Его губы были горячими и нежными, но потом он сильно сжал ими сосок, а Имоджин вскрикнула и крепче ухватилась за него.
— Тихо, — смеясь, сказал муж. — Ты очень шумно ведешь себя в постели, а если ты станешь привлекать их внимание, они придут и станут наблюдать за нами.
Имоджин не понравилась эта шутка.
— Что здесь происходит? — спросил один из стражников. Его темная фигура заслонила последние лучи предзакатного солнца.
— Мы разговариваем, — дрожащим голосом ответил Фицроджер.
— Это, что, преступление? — спросила Имоджин.
— Ты, женщина, — прорычал охранник. — С тобой все в порядке?
— Да, — ответила Имоджин, пытаясь не хихикать.
— Тогда продолжай разговаривать с ним.
Я не хочу, чтобы он перерезал тебе глотку, пока я нахожусь на дежурстве.
— Что? — воскликнула Имоджин, когда ушел охранник.
