– В юности мы были большими исследователями, – ответил Монк уклончиво. – Не беспокойся. Меня здесь все знают.
Это была правда. В какие бы темные и зловещие места они не заходили, Монка всюду приветствовали как своего. Хозяева баров, проститутки, жулики всех мастей видели, что он занят делом, и быстро отвечали на его вопросы. Ничто, однако, не наводило на след Франклина.
– А ты уверен, что мы ищем его там, где нужно? – нервно спросила Мишель, когда они проходили через какие-то притоны, не закрывающиеся всю ночь.
– Уже не так много мест осталось, где можно бы его искать, – мягко сказал Монк.
Рассвет застал их в районе Лоуэр Ист-сайд на 14-стрит, после Третьей авеню. Это был дом еврейских эмигрантов, прибывших из России, Польши и Румынии. Мишель глазам своим не верила: улицы переполнены народом даже в этот час: чем-то торгуют с рук, тянут за собой ручные тележки; женщины сплошным потоком выходят из маленьких многоквартирных домов, спешат куда-то с огромным мешками за спиной, тут же полусонные дети… Когда они дошли до верхней части города, Мишель почувствовала, что последняя из ее надежд растворилась в холодном, равнодушном утре. Выхода не было.
Она позвонит в полицию, как только они вернутся в Толбот-хауз.
– Это единственное, что можно сделать, – сказал Монк, прочитав ее мысли. – И не позволяй Розе отговаривать себя.
Мишель остановилась и взглянула ему в лицо:
– Франклин – мой муж. С этим Розе ничего не поделать.
Спальня Розы Джефферсон была самой большой в доме. Стены были обиты кремовыми шелковыми с голубым горошком панелями, и мебель из розового дерева давала красновато-золотой оттенок. Висели фотографии в серебряных рамках, и вообще Роза сотворила миниатюрный оазис, центром которого был элегантный столик Людовика XIV. Когда лучи солнца упали на ковер, Роза встала с кушетки. Всю ночь она не сомкнула глаз. Впервые за долгие годы Роза почувствовала, что события вышли из-под ее контроля.
Роза помассировала холодной, влажной махровой мочалкой лицо, чтобы убрать мешки под глазами, причесалась и сошла вниз вскипятить чай. Ожидая, пока закипит вода, она с удивлением подумала, куда это запропастились Мишель и Монк. Всю ночь она боялась услышать телефонный звонок. Но это еще не означало, что поиски их ничем не увенчались.
Роза принесла чай в библиотеку, где она просматривала адресную книгу. Выбора не было. Нужно вызвать полицию и организовать поиски. Но сначала нужно обговорить, какую они там выдадут историю для прессы, этого не избежать. Роза набрала номер полиции, когда в дверь позвонили.
– Мисс Роза Джефферсон!
Она узнала голубую форму и метнулась к двери.
– О, Боже мой!
Между двумя полицейскими стоял Франклин в грязной и рваной одежде с исцарапанным в кровь лицом. Его левый глаз заплыл; огромный синяк уже становился разноцветным. Роза обняла его, погладила гладкие спутанные волосы:
– Помогите мне ввести его!
Роза ввела Франклина в гостиную и усадила. Она обхватила его лицо своими ладонями.
– Что с тобой случилось?
Франклин все также глядел отсутствующим взглядом. Он мигнул, и две слезы медленно поползли по щекам.
– Я не знаю, – прошептал он. – Я ничего не помню… Полицейские смущенно переминались с ноги на ногу.
– Мы нашли его, когда он бродил вокруг Бауэра, мисс Джефферсон, – сказал наконец офицер. – Видно, его ограбили до того, как мы его обнаружили. К счастью, у него остался бумажник. Деньги, конечно, исчезли, но вор не взял водительские права.
– Да, – пробормотала Роза.
Она снова взглянула на Франклина, и ее сердце дрогнуло. Но она точно знала, что делать дальше.
– Будьте добры пойти со мной.
Роза провела полицейских в библиотеку и попросила подождать, пока она говорила по телефону с комиссаром. Через несколько минут она протянула трубку офицеру, который стал по стойке «смирно», услышав голос комиссара. По почтительному выражению его лица она поняла, что дело пошло.
– Я в долгу перед вами, – сказала Роза, после того как полицейский повесил трубку. – Я позабочусь, чтобы вы получили ощутимую компенсацию.
Оба офицера поднесли руки к козырькам.
– Мы просто делаем свое дело, мэм. Все нормально, мы не будем подавать рапорт.
– Я думаю, так лучше всего.
Роза проводила их и поспешила в гостиную.
– Мишель у себя? – спросил Франклин.
– Она и Монк ушли искать тебя. Они могут вернуться в любую минуту. Франклин, давай я позову Олбани, и он приготовит тебе ванну. Тебе надо сменить одежду. Я позвоню также доктору Харрису…
Франклин задержал ее руку.
– Как Стивен? Роза опустила глаза:
– Так ты помнишь?
– Только то, что мы с ним поссорились, и я его поранил. После этого – ничего.
– Он поправляется, Франклин. Потом ты с ним поговоришь и…
– Нет, Роза. Говорить с ним должна только ты. Холодный тон брата заставил Розу отшатнуться.
– Что ты имеешь ввиду?
– Рассказал Стивен, как он вел себя с Мишель, что он ей сделал?
– Я слышала версию Мишель, – холодно сказала Роза. – Если откровенно, я нахожу ее возмутительной.
Франклин потряс головой.
– Стивен не отрицает, что все это он сделал.
– Франклин, это абсурд! Мы не должны говорить об этом сейчас, после всего, через что ты прошел.
– Нет, Роза. Мы будем говорить об этом сейчас. Мне надо было завести этот разговор гораздо раньше. Разве ты не видишь? Стивен перенял настроение от тебя.
– От меня?
– Да, Роза. С того дня, как Мишель здесь появилась, ты пытаешься сделать ее жизнь как можно более невыносимой. Ты знала, что она воспитана не так, как мы, но вместо того чтобы помочь ей приспособиться, ты унижала ее перед своими друзьями и высмеивала все, что она пыталась делать. Решив, что она недостаточно хороша для меня, ты сделала все, чтобы это так и стало. С намерением, я думаю, разрушить наш брак.
Роза рассмеялась.
– Но это же просто фантазия! Правда, я интересовалась, потому что ничего не знаю о Мишель.
– Ты никогда не хотела узнать ее, – оборвал Франклин. – Позволь мне сказать тебе также о моей жене то, что сама она не расскажет. Мишель – больший герой, чем я был когда-то. Когда я лежал раненый в сарае в Сент-Эстасе, Мишель использовала свое тело, чтобы защитить меня.
Роза нахмурилась:
– Что ты имеешь в виду?
– Коллаборационист выследил, что она прячет меня. Мишель спала с ним, чтобы он не донес немцам и меня не расстреляли. Я не могу представить большего проявления мужества и любви. А ты, Роза? Глаза Розы были холодны.
– Я рассматриваю это как распутство, – сказала она без выражения. – Кто-то имел преимущество перед тобой, а жениться заставил как дурачка тебя.
