В коридорах царил сумрак, от которого немедленно начиналась клаустрофобия. Светильники каждую минуту то тускнели, то мигали – электроэнергия беспорядочно металась по кораблю, от чего переборки дико тряслись, а голоса механизмов вдруг срывались на загробный вой.
Но Форда тревожило совсем не это.
Он остановился и прижался к стене, потому что мимо по темному коридору с противным визгом пролетело что-то похожее на маленькую серебристую электродрель.
Но Форда тревожили совсем не летучие дрели.
Он мрачно распахнул дверь отсека и вышел в коридор пошире – правда, такой же сумрачный.
Корабль завалился набок. Это случалось часто – правда, не с таким размахом, как сейчас. Мимо со страшным грохотом протопал небольшой отряд роботов.
Но Форда тревожило совсем не это.
Из одного конца коридора валил едкий дым, и Форд направился в противоположную сторону.
Миновал ряд мониторов, заделанных в стены и прикрытых листами прочного, но все-таки сильно поцарапанного плексигласа.
На одном из экранов ужасающе зеленая, покрытая чешуей рептилия с огромным пылом разорялась насчет Единой Голосо-Передаточной Системы Голосования. Одобряет она эту систему или нет, оставалось неясным, но накал чувств был налицо. Форд выключил звук.
Его тревожило совсем другое.
Он подошел к следующему монитору. Показывали рекламу зубной пасты, которая одна только способна сделать человека свободным. Рекламный ролик сопровождался отвратительной, ум-ца-ца-кающей музыкой, но не это беспокоило Форда.
Форд подошел к третьему монитору, на который передавалось трехмерное изображение внешней обшивки громадного серебристого ксаксисианского корабля. Крупным планом.
Прямо на глазах у Форда из черной тени какой-то луны вырвалась целая тысяча жестоковооруженных беспилотных звездоминоносцев с Зирзлы. Они промчались темными молниями по ослепительному диску звезды Ксаксис, и из всех сопел, дул, иллюминаторов корабля на них обрушилось убийственное пламя дьявольской, непостижимой силы.
Ага! Вот в чем дело!
Форд с досадой покачал головой и потер глаза. После чего грузно плюхнулся на искалеченное тело тускло-серебристого робота, которое, очевидно, еще недавно дымилось, а теперь остыло настолько, что на нем можно было сидеть.
Зевнув, Форд выудил из саквояжа свой «Путеводитель». Включил экран, лениво просмотрел несколько глав третьего уровня, а потом – еще парочку с четвертого. Он искал хорошее лекарство от бессонницы. Нашел главу «ОТДЫХ» и решил, что это-то и есть самое оно. Нашел «ОТДЫХ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ СИЛ» и уже собрался искать дальше, как вдруг его осенила более перспективная мысль. Он перевел взгляд на монитор. С каждой секундой битва становилась все яростнее. Шум стоял оглушительный. С каждой новой порцией отправленной по назначению или полученной взамен адской энергии корабль испуганно вздрагивал, кренился и стонал.
Форд опять заглянул в «Путеводитель» и отыскал несколько отвечающих его замыслам географических пунктов. Нежданно рассмеялся и вновь принялся рыться в саквояже.
Достал небольшой модуль разгрузки памяти, смахнул с него пыль и крошки печенья, подключил к гнезду интерфейса на задней панели «Путеводителя».
Когда модуль поглотил все необходимые сведения, Форд отключил его и слегка подбросил на ладони. После чего сунул «Путеводитель» обратно в саквояж, самодовольно ухмыльнулся и отправился на поиски баз данных бортового компьютера.
Глава 20
– Летними вечерами, особенно в парках, солнце заставляют спускаться к горизонту для того, чтобы оно эффективнее высвечивало, как колыхаются у девушек груди, – серьезно вещал голос. – Готов отдать голову на отсечение, что это так.
Проходившие мимо оратора Артур и Фенчерч захихикали. Фенчерч на миг теснее прижалась к Артуру.
– Я также убежден, – уверял сидящий в шезлонге близ Серпантина[8] рыжий кудрявый юноша с длинным костлявым носом, – что если довод проработан досконально, то он совершенно естественно и логично вытекает из всех аспектов…
Речь рыжего юноши была обращена к его тощему темноволосому приятелю, который развалился в соседнем шезлонге и предавался грустным мыслям о своих прыщах.
– … которые взял за основу своей теории Дарвин. Это абсолютно несомненно. Это безупречно верно. И к тому же, – добавил он, – мне эта идея очень нравится.
Юноша резко обернулся и сквозь очки скосил глаза на Фенчерч. Артур увел ее, трепещущую от беззвучного смеха.
– Следующая попытка, – сказала Фенчерч, отсмеявшись. – Старт!
– Ладно, – сказал Артур. – Локоть. Левый локоть. Левый локоть у тебя не такой, как надо.
– Опять холодно, – проговорила она, – совсем холодно. Ты на совершенно ложном пути.
Летнее солнце садилось за деревьями, как… нет, лучше сказать без обиняков. Гайд-парк потрясающе красив. В нем потрясающе прекрасно все, кроме мусора в понедельник утром. Даже утки – и те потрясающие. Побывать в Гайд-парке летним вечером и не почувствовать его очарования может только тот, кто проедет по нему в машине «скорой помощи», с закрытым простыней лицом.
В этот парк люди специально ходят, чтобы вытворять всякие невообразимые вещи. Артур и Фенчерч увидели мужчину в шортах, который играл под деревом на волынке. Вдруг он прекратил игру, чтобы прогнать супругов-американцев, которые робко пытались положить в футляр от волынки несколько монет.
– Не надо! – вскричал волынщик. – Уходите! Я только репетирую.
И решительно заиграл вновь, но даже производимый им шум не мог испортить настроение Артуру и Фенчерч.
Артур обнял девушку за талию, и его руки медленно скользнули вниз.
– Не думаю, что здесь что-то не в порядке, – через некоторое время произнес Артур. – Кажется, задик у тебя такой, как надо.
– Да, – согласилась Фенчерч, – задик у меня абсолютно такой, как надо.
Они целовались так долго, что волынщик в конце концов спрятался за дерево.
– Я расскажу тебе одну историю, – сказал Артур.
– Хорошо.
Они нашли клочок травы, относительно не занятый лежащими буквально вповалку парочками, сели и стали смотреть на потрясающих уток и воду под потрясающими утками, которая зыбилась, освещенная низкими лучами солнца.
– Историю, – прижимая к себе руку Артура, повторила Фенчерч.
– Чтобы ты представляла себе, какие со мной происходят истории. Это истинная правда.
– Знаешь, иногда люди рассказывают истории, которые будто бы приключились с лучшей подругой жены их двоюродного брата, но на самом деле эти истории, вероятно, чистой воды вранье.
– Ну, это почти такая же история, только она произошла в действительности, и я знаю, что она произошла в действительности, потому что она произошла со мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
