Костю.
— Ма…! — я успел вовремя закрыть ему рот, после чего поспешил выйти на улицу.
— Тихо ты, сейчас набегут! Вот же разорался, — сделал ему замечание, после которого Костя умоляюще взглянул на меня, — Отпущу, только не ори, понял?
После того, как он кивнул, я убрал руку, а Костя от переполненных эмоций даже не знал с чего и начать.
— Макс! Какой же у меня дружбан крутой! Две силы! Две! — он начал махать руками в разные стороны, — Нет! Три, получается три?
— Да ладно, одна с половиной! — отмахнулся я, уж сколько раз слышал эти слова.
— А про меня забыл… между прочим, две недели прошло, — грустно выдохнул Костя, — но я понимаю, ты теперь крутой, занимаешься своими крутыми делами, да? Ну, ничего. Я, конечно, ждал, но понимаю тебя…
Ну вот, опять. Сейчас ещё расплачется тут! А я и правда забыл о нём, такие перемены в жизни, ещё много дел нужно уладить, а потом уже развлекаться.
— Извини, — я хлопнул его по плечу, — пока дела рода уладили с братом, потом проблемы города прибавились, а тут ещё и школа сверху, — я поправил рюкзак, болтающийся сзади.
— Ты что, вещи собрал и уходишь? — он испуганно переключился на другую тему, — Я слышал директор тебе золотой значок вручил, ты значит теперь в ту элитную школу переведёшься? Да, все «золотые» так делают…
— Не совсем…
— Да ладно, скажи прямо, я всё пойму. Может хоть иногда чатиться будем, — Костя заметно погрустнел, но пытался достойно держаться.
— Да остаюсь я, остаюсь! Только молчи! Просто из общаги хочу уйти, я всё равно здесь не живу, а так комнату только занимаю. Может другому она нужнее, — пришлось во всём признаться.
— Правда? Мы после каникул будем учиться вместе?
— Будем, будем, — я натянул улыбку. К сожалению, будем…
Он проводил меня до ворот школы и продолжил трепаться обо всём на свете.
Я заметил, как взрослая женщина, неподалёку от нас, заинтересованно глазела то на него, то на меня. Причём в её взгляде было что-то странное, неужели узнала меня? Нет, быть не может. Я тут и капюшоном, и шарфом прикрылся.
— Костя? — она подала голос, после чего мой приятель повернулся к ней, махнул рукой в качестве приветствия и попросил подождать немного.
— А чего мать твоя сюда пришла? Каникулы же, — цвет волос, возраст и нос. Точно его мать.
— Макс! Ты чё, это же моя девушка! — с гордостью заявил он, — Говорю же, ты всё самое интересное пропускаешь!
— С каких пор ты в милфхантеры записался? — чёрт, да между ними разница лет в тридцать!
— Макс, — он начал говорить тише, — я и тебе советую постарше выбирать! Обедом накормит, всему обучит в постели, а ещё спать уложит! Ну и с сыном её мы учимся вместе! Одни только плюсы, — пожал плечами Костян, словно говорил о чём-то обыденном.
— Поверю тебе на слово. Поздравляю, — главное он счастлив и всех всё устраивает, а на остальное плевать.
— А ещё, она такое умеет, Макс! Вот вчера… — Костя посмотрел в сторону своей избранницы, чтобы удостоверится, что она ничего не слышит, но увидел направляющуюся в нашу сторону девушку и сменил тему, — Ой, Макс, эта она, ну, та самая. Про тебя всё время спрашивала, ты говорил у вас с ней какие-то мутки. Как лучший друг должен поступить, я оставлю вас наедине, но ты мне потом всё расскажешь, договорились? — у него всё легко. Сегодня друг, завтра лучший…
Костя взял за руку свою милфу, и они достаточно быстро ушли.
— Я, между прочим, волновалась! — девушка скрестила на груди руки, — Но твоя надоедливая рожа, как и твоё имя, на каждом углу! Рада, что не помер!
— И тебе не хворать, Ви, — я не стал сдерживать смех, вот же противный у неё характер, — Ты так сильно хотела меня найти, что вышла на Костю?
— На него никто не выходил! Да он сам постоянно вашей дружбой хвастается! Всем девчонкам уже мозг вынес!
— Девчонкам? — до меня сразу и не дошло…
Оказалось, что слежка за Евлеевой открыла для Ви шанс вернуться в школу. Несмотря на свой многолетний опыт, учительница имела довольно «тёмную», но высокооплачиваемую подработку. Научившись рунам, она иногда прибегала к блокировке магической силы учеников. А Ви, когда собрала весь компромат на учительницу, встретилась с директором и лично передала доказательства. Да, директор у нас золотой. Не стал ограничиваться простым «спасибо», а предложил Ви вернуться в школу и всё же доучиться, и я рад, что согласилась. Надеюсь, в будущем не станет снова лезть в сомнительные авантюры. Можно даже университет ей оплатить, будет чем заняться ближайшие пять лет. К слову о Евлеевой, именно её руны и сдерживали силу владельца тела. Никогда бы не подумал, что можно делать это с благими намереньями, но именно так и мотивировал свои действия мой опекун. Он всё боялся, что второго сына Дмитрия Воронцова ждала бы та же самая участь, что и первого, поэтому вовремя подсуетился. Руны были аккуратно нанесены на каждую игрушку ребёнка. Да уж, если контактировать с рунами каждый день, но эффект мог быть бесконечным! Не зря я ещё в первый день выбросил все безделушки. Михаил, конечно, извинился за содеянное, но вот осадочек остался! Даже после того, когда мы провели в особняке ремонт и я въехал в свою новую комнату, ещё некоторое время изучал каждый предмет в комнате, боясь напороться на знакомые руны.
* * *
Теперь, когда нам с братом достался весь город под управление, о покое я практически позабыл. То и дело на меня сваливались какие-то внезапные, но очень срочные дела. Я не жаловался, так как многие из них действительно необходимо было сделать, и раз уж я в это всё ввязался, то готов был идти до конца. Скрывать не буду, в ближайшем будущем, скорее всего после учёбы, я планировал уйти в бессрочный отпуск. В конце концов, это братцу нравится возиться с бумажками и заниматься рутинной политической и экономической работой, а я могу и обойтись.
Однако, чувствуя ответственность за всех жителей города, оставлять его без присмотра я тоже не собирался. Тем более, что теперь большинство новостей так или иначе сразу попадали ко мне.
А после краха рода Морозовых, вызванного не только поражением в турнире и потерей силы наследницы, но также судом за разбой и клевету, которым мы любезно их добили, всё очень быстро поменялось, вплоть до того, что мелкие семьи, которые им прислуживали, начали между собой грызню, несмотря на то, что и делить-то им уже толком было нечего, ведь все куски пирога теперь
