И тут началось кое-что весьма интересное. Пока Дашка кричала на Артема, которому сделала ход, мечтая завалить картами, длинноволосый пододвинулся к Кристине и неожиданно склонился к ее уху, конечно же, напугав. Она вздрогнула.
- Тише, - едва слышно прошептал ей Макс, - когда будет твоя очередь, ходи вальтом.
- Зачем? - от неожиданности отодвинулась Крис влево.
- Делай, как я говорю.
- Не буду, - тут же уперлась девушка и опять отползла от парня чуть дальше. Ему вновь пришлось двигаться за непокорной Крис.
- Делай, как я сказал, иначе вновь проиграешь. - В его шепоте появились рассерженные нотки.
- Отстань, - едва поборола в себе желание уткнуться ему в грудь девушка. Макс, кажется, понял, что ее к нему все-таки тянет, и на его худом бледном лице показался на миг оскал усталой радости. Он тоже во многом сдерживал себя. Очень во многом.
- Чего это вы там воркуете? - тут же поинтересовался Артем, наблюдая изумленно, как эти двое ползают друг за другом.
Вместо ответа Макс неожиданно для Кристины положил ей ладонь на щеку и почти коснулся губами мочки ее уха, успев вновь едва слышно сказать:
- Валет.
- А у вас прогресс, - заржал Артем. - Если что, мы реально выйдем. Да, Барби?
- Отбивайся, давай! - внимательно посмотрела на Кристину Дарья. Неужели Ворона больше Видарта маньяком не считает? Вот прикол!
Все же обескураженная Крис, делая ход на подругу, покорно вытащила вальта червей, не понимая, почему она не может выкинуть куда более мелкие карты, и как вообще умник Видарт узнал, что у нее в руке. Оказалась, сделала она это не зря - длинноволосый тут же завалил попытавшуюся отбиться Дарью кучей вальтов, а затем и других карт. И теперь в самом проигрышном состоянии оказалась Даша. Еще пара советов Макса, прикрывающихся поцелуями, и Кристина первой вышла из игры. Сам коварный "подсказыватель" закончил игру сразу же за ней. Артем прищурился, но ничего не сказал.
На этот раз проиграла Дашка.
- Может, тебе выпадет побегать вокруг дома, - протянул Артем, наблюдая, как девушка засовывает руку в вазу. Показав парню кулак, Дашка вытащила бумажку и прочитала вслух. Ей выпало рассказать о своем самом сильном страхе. Ну что же, это лучше чем скакать голышом под дождиком или надоедать соседям.
- Девушкам нынче не везет, - отметил Видарт, наклоняясь вперед и собирая разбросанные по полу карты. - Будешь исповедоваться?
Кристина с некоторой завистью посмотрела на Дашку. По ее мнению, такое желание было самым легким, ведь можно же просто соврать, или даже отшутиться и все. Открывать душу перед посторонними людьми необязательно.
Амфибии реально повезло! И ей не надо никого целовать...даже если это приятно.
- Сейчас Дашенька поведает нам свою самую страшную тайну, - провыл на манер привидения Артем над ухом девушки. Впрочем, он быстро успокоился и, усевшись рядом и прихватив пару бутербродиков, приготовился слушать.
Дарья думала не так, как Кристина - она честно решила исполнить выпавшее ей желание. Недаром она всегда ценила правду.
- Чего я боюсь? Сложный вопрос. Я боюсь остаться одна, - негромко произнесла девушка, подогнув под себя ноги и глядя куда-то в сторону. Почему-то люди, говоря о чем-то болезненном или личном, не всегда любят смотреть на собеседников. Вот и Дашка делала вид, что ей гораздо интереснее разглядывать то геометрические узоры на ковре, то таинственные тени на стенах.
- Одна? - переспросил Артем, откусывая от бутерброда.
- Да, одна. Совсем одна. В смысле, это значит без родных и без друзей. Мне кажется, что это очень больно. Очень. Я, блин, даже когда была маленькая, то просыпалась порой от кошмаров, что у меня больше нет мамы. И убегала к ней в комнату. - Дарья вздохнула, немного помолчала и добавила. - И еще мне казалось, что самый большой ужас - сидеть и видеть в окне кучу народа и при этом понимать, что никому ты не нужна. Вообще никому.
Даша передернула плечами, словно сбросила липкий застарелый страх. Крис, нахмурившись, молчала и думала, что девушку она понимает. Ей самой иногда хотелось дико кричать, глядя как все домашние вроде рядом, но в то же время словно сами по себе. Да и не зря у нее никогда не было подруг. Знакомых - предостаточно, а близких... Нет, не было. Неужели такая непохожая на нее Дашка, общительная и веселая, страдает от этого же?
- Быть единственной одиночкой в толпе, никчемной, никому не нужной, никем не оцененной и непонятой, - это страшно, ребята, - опустила голову Даша и невесело улыбнулась. В ее голосе появилось что-то такое, что даже Артем молчал. А когда девушка произнесла простые, но жутковато звучащие слова об одиночке, никем не понятной, парень прекратил жевать. Он сглотнул и очень серьёзно посмотрел на Дашу, но ничего не сказал, и после перевел взгляд темных глаз на печку, в щели заслонки которой были видны отблески трескучего огня. Артем явно считал, что слова здесь излишне. Никто, кроме внимательного Макса, не видел, как на его загорелом лице появилась полуулыбка воспоминаний.
А вот человек-проблема умудрился кое-что прочитать и в его глазах.
"Никем не понятым, - золотыми буквами зажглись в них слова, - ненужным, чужим, избегаемым".
Где-то далеко опять с новыми силами бухнул гром.
- Вот вы и услышали о том, чего я больше всего боюсь, - развела руками Даша. - Кто будет ржать - убью. Или кто кому-нибудь расскажет - тоже убью.
- Так и быть, не расскажем, - сказала Кристина, попытавшись разрядить угнетающую атмосферу. Ее эти слова почему-то задели. Да и не только ее. Кажется, сидевший рядом с ней Видарт тоже не остался равнодушным к речи Дарьи. На его отстраненном лице ничего прочитать было нельзя, да и черные глаза не отражали никаких эмоций, кроме спокойствия. Но Кристина, совсем случайно его коснувшаяся плечом, почувствовала, как напряглись мышцы на руке парня. Короткий взгляд вниз убедил удивленную Крис, что гот нервничает и, не осознавая этого, сжимает в пальцах карту - на этот раз печальную трефовую даму. Сжимает так, что еще немного - и от нее мокрого места не останется. Девушка тут же уставилась вперед, на Дарью, не желая, чтобы Макс понял, что она видела то, как он нервничает. Кристина перевела взгляд вовремя, ибо гот через пару секунд взглянул в ее лицо, и после кинул карту на пол. Девушке захотелось коснуться его плеча, чтобы попытаться успокоить. Она была уверена - Видарту знаком страх Даши, как и ей.
На несколько мгновений воцарилось молчание, и шуметь смели только огонь в печи да дождь снаружи.
Кажется, все четверо находящихся в этой комнате людей, которым было не слишком много лет, и, как следствие, должно было быть не так много воспоминаний, задумались об одиночестве. Всем им на какой-то миг стало неуютно, как будто бы они находились не к теплой комнате, защищающей их от дождя и ветра, а в морозильной камере. А после они стали приходить в себя, и поведение их становилось прежним.
