разрешения властей «винокуренную поварню», в которой было десять котлов и четыре перегонных куба. Оно и удобно. Ты идешь и идешь себе в Китай, потом торгуешь в Пекине, потом идешь и идешь обратно, а деньги из перегонного куба мало-помалу капают.
В 1708 году всю Россию поделили на восемь губерний и Лальск вместе с Сольвычегодским уездом отписали в Архангелогородскую. В 1710 году, если судить по переписным книгам Сольвычегодского уезда, в Лальском погосте уже была «Церковь Воскресения Христова каменная с приделы и с папертью в недостройке и не освящена холодная. Другая церковь теплая Благовещения Пресвятыя Богородицы с приделом деревянная». Через год освящен первый каменный храм во имя Николая Чудотворца, а еще через четыре года, в 1715-м, строительство соборного храма Воскресения Христова было закончено. Впрочем, закончили только строительство, через два года освятили и потом долго его украшали, строили соборную колокольню, устанавливали на нее часы…
Не будем, однако, забегать вперед. В 1712 году житель лальского посада купец Иван Федорович Бобровский на свои средства построил каменный дом, в котором устроил воспитательный дом для подкидышей и богадельню для престарелых и убогих. Ничего особенного – воспитательный дом для подкидышей и сирот, однако в Москве государственный воспитательный дом появился только в царствование Екатерины Второй – через полвека после лальского. Через два года после постройки дома Бобровский построил при нем каменную церковь и содержал ее и священнослужителей этой церкви за свой счет. До самой своей смерти и содержал – и воспитательный дом, и богадельню, и церковь.
Порой случалось удивительное. В Устюге летом 1715 года при пожаре сгорела церковь Св. Симеона Столпника, и прихожане Лальской Богоявленской церкви с разрешения архиепископа Великоустюжского и Тотемского Иосифа подарили устюжанам верхний этаж своей старой деревянной церкви – и этот второй этаж в разобранном виде сплавили по реке Лале в реку Лузу, а из Лузы в Юг и так привели свой подарок в Устюг.
В 1717 году освятили в Воскресенском соборе главный престол Воскресения Христова, устроили и освятили в нем же престол Св. апостолов Петра и Павла и… продолжали писать в переписных книгах: «Леонтий Норицын с сыном Григорьем в 713 году сошли в сибирские городы, мати его Леонтьева Парасковья и жена Елисавета скитаются в мире, а дочь Анна отдана замуж…», «калмык Иван Никифоров в 714 году сошел в сибирские городы, а жена его Дарья с сыном Федором скитаются в мире…». Правду говоря, нет повести печальнее на свете, чем эти переписные книги – длинной вереницей бредут по их страницам нищие вдовы, бобыли, мужики уходят от хлебной скудости в сибирские города, скитаются в миру, и питаются Христовым именем оставшиеся бабы и детишки. По переписи 1719 года в Лальском погосте проживало пятьсот пять человек. Нищих была треть.
В 1726 году Лальск указом был переведен из погоста в посад. «Высокий Сенат приказали, по доношению и мнению главного Магистрата, Архангелогородской губернии Устюжской провинции Лальскому погосту… по купечеству и мастерствам – быть особливым посадом и как их, так и тем, которые по торгам приписаны к тому посаду, с черносошными не числить и из двойного окладу, что они на полки с черносошными, и по купечеству с посадскими написаны выключить, а платить им подушные деньги только с посадскими». Дорогого стоит это «с черносошными не числить». При этом Лальск забрали у Сольвычегодска и подчинили Великому Устюгу.
Правду говоря, насчет мастерства магистрат Устюжской провинции Лальску польстил, поскольку ремесленников (в отличие, скажем, от Великого Устюга), кроме тех, которые были нужны для обслуживания проходящих мимо по Сибирскому тракту купцов с товарами, в новорожденном посаде по-прежнему было мало. Да еще и за четыре года до этого часть плотников вместе с семьями забрали на строительство новой столицы. Плотники, конечно, не горели желанием ехать, но власти обещали им на новом месте дома, огороды, а по прибытии в Петербург – по два рубля денег и по три четверти муки на семью.
Осенью 1726 года в сентябре и в октябре Лальский посад горел. Пожар был такой силы, что сгорела кровля у каменной главы Воскресенского собора, деревянный шатер у колокольни и в шатре часы. От нестерпимого жара расплавились два колокола, а третий упал и разбился. Сгорела казенная церковная коробка, в которой хранились документы на владение церковными землями, приходные и расходные книги, свечные деньги… Земский староста Данила Бобровский писал в донесении Лальской ратуше: «…сгорело дворов и амбаров и лавок со всякими домовыми пожитки многое число и от того пожарного разорения многие посадские люди оскудали и пришли во всеконечное разорение». Тут, как на грех, пришло время сдавать рекрутские деньги, а откуда они у погорельцев… Власти, впрочем, на пожар скидок не делали, и некоторым жителям посада, не имеющим необходимой суммы в сто рублей, которую полагалось уплатить за рекрута, пришлось постоять на правеже67, а потом еще и посидеть в земской избе под караулом.
В феврале 1727 года Лальская ратуша уплатила в Камерирскую контору Устюжской провинции триста пятьдесят четыре рубля сорок копеек и одну полушку собранных в Лальском посаде денег на строительство в Москве Триумфальной арки по случаю коронации Петра Второго.
И снова… Земский староста пишет в Лальскую ратушу, что из лальских жителей в 1728 году в Сибирскую губернию «от самосовершенной хлебной скудости» ушло четырнадцать человек, а до переписи 1719 года и еще сорок три. В этом же году власти отменили сбор с идущих в Сибирь. Как говорил гоголевский Иван Иванович, «ну ступай же с богом. Чего же ты стоишь? Ведь я тебя не бью!».
Через год вдруг обострился застарелый конфликт между Усольской и Устюжской провинциальными канцеляриями. Снова заспорили о том, к какой из канцелярий будет приписан Лальск. Дошло до того, что из Великого Устюга в Лальскую ратушу пришел указ о том, чтобы «от Усольской Канцелярии присланных указов не принимать и отправление по ним не чинить и посланных не впущать». В Великом Устюге заранее подстраховались и к своему указу приложили указы сената и главного магистрата Архангелогородской губернской канцелярии. И сами лальские власти в том же году подали прошение о переводе их в ведомство Устюжской канцелярии, мотивируя это тем, что Сольвычегодск от Лальска отстоит куда дальше, чем Великий Устюг. В 1730 году снова пришел указ сената о прикреплении Лальска к Великому Устюгу, и… переписка между Великим Устюгом, Сольвычегодском, Архангельском, Петербургом и Лальском продлилась еще девять лет. Бедный в самом прямом смысле этого слова Сольвычегодск сопротивлялся изо всех сил:
