VIII всего на шесть лет, и еще одну девушку объявили королевой. Леди Джейн Грей, внучка младшей сестры Генриха VIII, возведена на престол по завещанию Эдуарда. Однако Мария Тюдор, старшая дочь Генриха, твердо решила, что не допустит ее коронации.
Следующий шаг, написал Роберт Уингфилд в своей работе «Жизнь королевы Марии Английской» (Vita Mariae Angliae Reginae), «следует рассматривать и ценить как требовавший скорее Геракловой, чем женской отваги, поскольку, чтобы заявить о своем праве и отстоять свой престол, принцесса отважилась вступить в противоборство с мощным и хорошо подготовленным противником…».
Преимущественную часть из своих 37 лет Мария Тюдор могла лишь пассивно, пусть и упорно, сопротивляться ударам, которые наносила ей жизнь. Однако в 1553 году она получила возможность активно действовать. Действовать так, как хотела ее мать Екатерина и как действовала ее бабушка Изабелла. Большинство современников посчитали, что Мария сошла с ума, когда она подняла свое знамя над замком Фрамлингхэм в графстве Саффолк и объявила себя королевой Англии. Однако все, что Мария Тюдор унаследовала от предков, говорило ей, что корона – это награда, которая стоит того, чтобы за нее сражаться.
Мария подняла собственный флаг в тот же день, когда Королевский совет объявил королевой Джейн. Люди толпами потекли к той, кого считали истинным монархом династии Тюдоров. Как сообщал генуэзский купец Баптиста Спинола, «народные сердца были с Марией, дочерью испанской королевы».
Более хладнокровным наблюдателям дело казалось бесперспективным. Посол Габсбургов докладывал, что вооруженные силы страны находятся в руках людей, которые возвели на трон Джейн Грей. Однако при продвижении Марии по стране находившиеся поблизости войска противника переходили на ее сторону.
Когда стало ясно, что дочь короля Генриха не будет покорно соглашаться с тем, что многие посчитали нарушением естественного порядка, влиятельные люди Восточной Англии (сэр Ричард Саутвелл и граф Сассекс, знать и рыцари) присоединились к ней, собрав свои местные войска. 12 июля она достигла Фрамлингхэма, недавно полученного ею замка и большой крепости, которая, вероятно, предназначалась как раз для такого случая. Имперский посол, ликуя, сообщил, что «любовь к ней сподвигла множество людей прийти и обещать поддерживать ее до конца». Пришли местные судьи, простые люди вместо денег вели скот. В порту Оруэлл под знамена Марии перешла эскадра из пяти кораблей, когда простые матросы взбунтовались против своих офицеров. Мария Тюдор выпустила прокламацию: «Не сомневаюсь, что все наши верные и стойкие подданные примут нас, признают нас и подчинятся нам как своей настоящей верховной леди и королеве».
Тем временем в Лондоне даже те члены Королевского совета, которые добивались возведения леди Джейн Грей на престол, начали испытывать «своего рода сожаление». 18 июля советники, управлявшие Тауэром, куда для безопасности поместили Джейн, передали крепость сторонникам королевы Марии, с облегчением отказавшись от политического курса, который они на самом деле никогда не одобряли. На следующий день в Лондоне Марию Тюдор объявили королевой, а 21 июля Джон Дадли – свекор Джейн Грей и человек, организовавший ее возведение на трон, – сам бросал в воздух головной убор и приветствовал верховную власть Марии. В Тауэре у леди Джейн забрали атрибуты власти.
Единокровная сестра Марии Елизавета Тюдор, находившаяся в Хатфилде, не принимала никакого участия в борьбе. Вместо этого она написала Марии свои поздравления. Выдвинуть собственные притязания на трон с ее стороны было бы и нереально, и неэтично. Если многие поддерживали Марию больше из гражданской лояльности, а не из приверженности католичеству, то многие протестанты могли последовать скорее за Джейн, чем за Елизаветой. Что еще важнее, по династическим правилам, которых придерживалась и сама Елизавета, трон на этот момент принадлежал Марии – так завещал их отец. Хотя Елизавета могла уже надеяться, что значительно более старшая по возрасту Мария не будет удерживать престол слишком долго.
Мария Тюдор торжественно вступила в Лондон 3 августа, облаченная в пурпурный бархат и атлас, как сообщил хронист того времени, «богато украшенная золотом и большими жемчужинами». Елизавета со своей свитой ехала сразу за ней. Было также «большое количество других дам», как знак того, что при женском правлении женщины, окружающие персону монарха, выйдут на более значительные позиции.
Даже в этот момент пол королевы Марии провоцировал разногласия. Некоторые советники Эдуарда VI предлагали отложить коронацию, пока парламент не подтвердит легитимность Марии. Англия не имела правящей королевы с саксонских времен. В 1135 году, когда внучка Вильгельма Завоевателя Матильда попыталась стать преемницей отца на троне, это вызвало многолетнюю гражданскую войну с ее двоюродным братом Стефаном. Матильда так и не была коронована, удовольствовавшись в итоге титулом «Госпожа англичан» и соглашением, что после смерти Стефана корона перейдет ее сыну, а не его. Идея, что женщины могут передавать свои права на трон, как Маргарита Бофорт передала их сыну Генриху VII, таким образом, была менее спорной, чем мысль, что они сами взойдут на престол.
Другие влиятельные женщины первой половины XVI века чаще становились регентшами, чем правящими королевами, и представление, что женщина в состоянии замещать (или влиять) на мужчину, было более привычным, чем идея, что она может править от собственного имени. Даже когда всего сто лет назад Маргарита Анжуйская попыталась управлять от лица своего недееспособного супруга, это встретили с шовинистическим ужасом.
Правление Изабеллы Кастильской создало прецедент, который, должно быть, постоянно присутствовал в сознании ее внучки Марии, однако четыре века после Матильды аристотелевская концепция общества как семьи, управляемой отцом, по-прежнему господствовала в большинстве западных обществ. Не существовало даже соответствующих языковых средств: слово «королева» означало «супруга короля»[59]. И Мария, и Елизавета – обе будут называть себя «правителями», а успешную женщину часто описывали как уже не полностью принадлежащую к женскому полу.
В эти сложные первые дни правления королевы Марии будет объявлено, что она имеет такую же власть, как и правитель мужского пола. Однако по сообщению нового имперского посла Симона Ренара, когда Мария собрала свой Тайный совет перед началом обширных коронационных торжеств, она опустилась перед ними на колени. «Она сказала, что вверяет им свои дела и саму себя…» Они были ошеломлены «такими смиренными речами, столь непохожими на все, что они когда-либо слышали». Непохожими на то, что они обычно слышали от ее отца, Великого Генриха, и даже его сына.
Как короновать королеву, с какими ритуалами и торжествами? Так же, как короновали короля, – почти так же. Церемониал взяли из обычного руководства для подобных церемоний Liber Regalis («Королевская книга»), но с необычными корректировками. Там, где король проскакал бы верхом по улицам в день перед коронацией, Марию Тюдор пронесли в паланкине. Женщины династии Тюдоров обычно собирали волосы лентой, а у Марии они были распущены, как были
