Мальчишкой он никогда не мог им насытиться, поэтому частенько попадал в неприятности.
Мацца содрогнулся в последний раз. Джерри продолжал смотреть на него, снимая с пальцев скотч. Без него он чувствовал себя голым и грязным, но другого выбора не было. Он подошел к двери, ведущей из номера. В прошлом Джерри резко распахнул бы дверь, положившись на удачу, но нынешний, более зрелый Джерри приоткрыл ее ровно настолько, чтобы выглянуть в коридор. Охранник смотрел в его сторону, но почти сразу отвернулся, чтобы высунуться с лестницы, возможно услышав, как кто-то поднимается. Когда он снова повернулся, Джерри был уже в другом конце коридора, который оканчивался лестницей, ведущей в спа-салон. Лицо его скрывал капюшон халата. Он беспрепятственно спустился, миновал второго охранника, вошел в спа-зону, где оставил халат, и поднялся на лифте в вестибюль. Никто его не остановил.
52
Листы, вышедшие из принтера, упали на пол. Франческа собрала их и сложила по номерам страниц, прежде чем вернуться к Ренато.
– Где Джерри? Где он?
– Не знаю. Я понятия не имел, что он собирается смыться. Как я уже говорил, час назад мы впервые встретились вживую.
– Он оставил даже собак…
– Возможно, таким образом он хотел поощрить нас к знакомству. Это вполне в его духе.
– Он оставил собак… Вам не кажется это странным?
– Я даже не знал, что он собачник. Хотите дослушать мой рассказ об Итале или предпочитаете обменяться догадками относительно Джерри?
Франческа передвинула стул: заходящее солнце било в глаза.
– Что произошло с этой вашей подругой?
– Утонула при бергамском наводнении в девяносто втором. Тогда немало людей погибло. Ее нашли через несколько дней.
К тому времени Франческа уже жила в Англии, но слышала об этом, потому что Кремону тоже частично затопило.
– Я тогда посчитал это несчастным случаем, – продолжал Ренато. – Хотя у меня и имелись кое-какие сомнения. Учитывая образ жизни Италы, я подозревал, что кто-то свел с ней счеты. Но вскрытие ничего не выявило, а об Окуне у меня и мысли не возникло. Я не знал, что она им занимается.
– Но она уже закончила им заниматься, не так ли? Контини был уже мертв.
– Итала разыскивала истинного Речного монстра; она поняла, что отправила за решетку невиновного.
– Это ваше предположение?
– Нет, такова версия Джерри. Но я в нее верю. – Ренато налил себе бренди.
– И ее смерть ни у кого не вызвала подозрений?
– Полагаю, никто не был заинтересован в тщательном расследовании, но это действительно всего лишь мое предположение. После смерти Италы о ней и ее муже поползли слухи. Оказывается, он якшался с преступной группировкой в своем городке, но был пешкой и не состоял в ней.
– Он тоже умер?
– Его раздавил собственный грузовик, который был плохо припаркован. Но Окунь здесь ни при чем. В то время Итале было двадцать три года, и она ждала ребенка.
– Молода, чтобы остаться вдовой.
– Как и для того, чтобы в шестнадцать выйти замуж за сорокалетнего. Брак был реабилитирующим[57], и она не имела выбора.
У Франчески сжалось сердце.
– Ей пришлось выйти замуж за своего насильника?
– Такова была традиция. Слухи, ходившие об Итале, напугали министерство. Никаких государственных похорон с пушечными залпами и прочей ерундой. – Ренато указал на страницу из газеты, висящую в серебряной рамке на стене. – Пришлось прижать к стене главного редактора, чтобы опубликовать достойный некролог, который, однако, мне не удалось поместить на первую полосу.
– У Карузо была тяжелая жизнь, и по-человечески мне ее жаль, но ваш главный редактор был прав. Она являлась коррумпированным полицейским, хотя вы так и не сказали мне, кто, по вашему мнению, ее подкупил.
– Государственный обвинитель. Не знаю откуда, но Джерри знал об этом еще до приезда сюда.
– Судья Нитти? Этот болван? – Франческа не верила своим ушам. – Он еще жив? Вы говорили с ним?
– Джерри попросил меня этого не делать.
– Простите, какой пароль у вашего компьютера?
– Не помню. Почему бы вам просто не уйти? Джерри не станет вас искать.
Франческа вернулась в кабинет, нашла пароль, приклеенный под клавиатурой, разблокировала компьютер и поискала в Интернете имя Нитти. Оказалось, что три дня назад он умер, упав с лестницы. Сегодня состоялись его похороны.
Ренато последовал за ней в кабинет.
– Нашли что-то интересное?
– Нитти погиб сразу после того, как Джерри прилетел из Израиля.
– Бытовой несчастный случай.
– Черта с два. Джерри убил его, и вы об этом знали.
– Я имел в виду такую возможность. Сегодня я впервые встретил его лично, но я понимал, на что он способен.
– Если я начну искать, найду ли я и других людей, связанных с Окунем, которые умерли странной смертью в последние дни?
– Джерри никогда мне ничего не говорил. Но я думаю, что их еще двое: бывший сослуживец Италы и человек, служивший в тюремной полиции, когда Контини сгорел заживо. Полагаю, все они были замешаны.
Франческу охватило ощущение нереальности происходящего. Не может быть, чтобы она позволила такому человеку, убийце, вовлечь ее в свою игру. Однако она знала, что Джерри опасен, с первого дня их знакомства. И оставалась с ним только из чувства вины, которое ему удалось пробудить. Но почему Джерри позволил ей встретиться с Ренато, если существовал риск, что она все узнает? «Возможно, для него это уже не имеет значения; возможно, я следующая». Вдруг ее осенило: «Или же он хотел, чтобы я приехала сюда».
– Вы даже не взглянули на списки, которые я принесла.
Ренато пожал плечами:
– Те же списки лежат в ящике стола, за которым вы сидите. Джерри попросил меня раздобыть их месяцев шесть-семь назад, когда мы занялись Джадой.
– Он вел себя так, будто не хотел, чтобы я их прочла… – Франческа осеклась, начиная понимать, как Джерри ею манипулировал. – Он хотел, чтобы я впустую потратила на них время… И чтобы я пришла к вам. Он делал вид, что не хочет, чтобы мы с вами познакомились, однако все было с точностью до наоборот. Но почему?
– Сегодня что-то случилось?
– Сегодня я хотела сдать его в полицию.
– И он не хотел, чтобы это произошло.
– Вы его покрываете! Вы должны были заявить на него.
– На каких основаниях? Для всех это несчастные случаи или самоубийства.
– Вы не сделали этого, потому что согласны с ним! Потому что считаете, что то, что он делает, справедливо!
– Fiat iustitia et pereat mundus[58]. Эта шайка ублюдков годами безнаказанно покрывала серийного убийцу. Более того, покойники, за исключением тюремщика, сделали блестящую карьеру. Если бы существовал другой способ покарать их
