Просидев так несколько часов под бомбежкой, мы привыкли к ней и не обращали внимания на гул моторов и разрывы бомб. Вдруг наш блиндаж будто подбросило кверху. Раздался оглушительный взрыв. Я не помню, как мы с Абрамовым очутились на земле, а столы и табуретки оказались перевернутыми. Над нами было небо, затянутое пылью; летели комья земли и камни, кругом раздавались крики и стоны.
Когда пыль несколько рассеялась, мы увидели в шести-восьми метрах от нашего блиндажа огромную воронку диаметром метров 12–15. Вокруг лежало несколько изуродованных трупов, валялись перевернутые автомашины, выведенная из строя радиостанция; проводная связь тоже оказалась нарушенной.
Промежуточный узел связи армии находился в районе поселка Ягодный, километрах в двух южнее основного командного пункта, который к этому времени был восстановлен. Я решил оттуда держать связь с войсками.
Вызвав свою машину с адъютантом Климовым и шофером Калимулиным, я направился в путь. Но едва мы выбрались из балки, как авиация противника начала снова бомбить наш командный пункт. Бомбили мелкими бомбами. Было видно, как Ю-88 на бреющем полете высыпали по десять-двенадцать бомб над балкой, а затем начинали гоняться за отдельными машинами. Один «Юнкерс» устремился за нашей машиной. Тут нас спасли, скажу без прикрас, выдержка и расчет.
Не отрывая глаз от «Юнкерса», я крикнул Каюму:
– Держи прямо и никуда не сворачивай!..
Увидев первую оторвавшуюся от самолета бомбу, я приказал повернуть резко направо. Машина на полном ходу круто развернулась градусов на девяносто. И пока бомбы долетели до земли, мы в это время отскочили в сторону метров на сто.
«Юнкерс» сбросил около двенадцати бомб, но никто из нас не был ранен. Лишь на машине был пробит бачок аккумулятора, электролит вылился, и мотор не заводился. Все это происходило метрах в 300–500 от нашего командного пункта» (к. 40).
Немецкий бомбардировщик Ю-88
Раннее утро 3 сентября 1942 г. Четверг. После артиллерийской подготовки войска 1-й гвардейской армии переходят в наступление, но продвигаются всего лишь на несколько километров в направлении Сталинграда, нанеся противнику незначительное поражение. Дальнейшее продвижение 1-й гвардейской армии останавливается непрерывными ударами авиации и контратаками танков и пехоты противника, поддержанных артиллерией из района Сталинграда.
Маршал Г. К. Жуков вспоминал: «Наступление 1-й гвардейской армии, назначенное на 2 сентября, не могло осуществиться, так как войска, входящие в ее состав, из-за отсутствия горючего и растянутости в пути к утру 2 сентября не вышли в исходные районы. По просьбе командарма К. С. Москаленко атака была перенесена мною на следующий день, о чем я донес в Ставку. В донесении сказано: «1-я гвардейская армия 2 сентября перейти в наступление не смогла, так как ее части не сумели выйти в исходное положение, подвезти боеприпасы, горючее и организовать бой. Чтобы не допустить неорганизованного ввода войск в бой и чтобы не понести от этого напрасных потерь, после личной проверки на месте перенес наступление на 5 часов утра 3 сентября» (к. 20).
Представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал армии Г. К. Жуков в районе Сталинграда.
10 часов дня 3 сентября. После яростной бомбежки и артиллерийской подготовки немецкие войска повели наступление по всему фронту.
12 часов дня 3 сентября. На левом фланге армии врагу удается переправиться через реку Червленую. Командующий фронтом требует немедленно восстановить положение. Генералу Шумилову приказывается выехать на высоту 128,2 и лично руководить контратакой (к. 40).
Вторая половина дня 3 сентября. В район севернее города прибывают из резерва Ставки 24-я и 66-я армии. Заново укомплектовывается 1-я гвардейская армия.
Исход дня 3 сентября. Севернее Сталинграда сосредоточивается три армии Сталинградского фронта: 24-я армия под командованием генерал-майора Д. Т. Козлова в составе пяти стрелковых дивизий и одной танковой бригады; 66-я армия под командованием генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского в составе шести стрелковых дивизий и четырех танковых бригад. Кроме того, заканчивается укомплектование и сосредоточение 1-й гвардейской армии К. С. Москаленко в составе восьми стрелковых дивизий и на подходе к фронту находятся три танковых корпуса (4-й, 7-й и 16-й).
Для поддержки войск, контратакующих противника с севера и северо-запада, в состав Сталинградского фронта включается 16-я воздушная армия, имеющая около 100 самолетов.
В это время. Южнее Моздока противник отбрасывается подошедшими соединениями 11-го гвардейского стрелкового корпуса на 9 километров в северном направлении. Однако враг не отказывается от своего замысла прорваться в долину Алхан-Чурт.
Азовская флотилия минирует порты, прорывается через Керченский пролив и уводит в Черное море большое количество плавсредств и судов.
Корабли на боевой позиции
Ночь с 3 на 4 сентября. Из Крыма на Таманский полуостров начинает переправляться 46-я немецкая пехотная и 3-я румынская горнострелковая дивизии. Положение обороняющих полуостров частей морской пехоты и береговых батарей ухудшается.
В этот же день. Западный фронт. Бои юго-западнее Козельска. Сломив сопротивление противника, 3-й танковый корпус совместно с 342-й стрелковой дивизией к исходу дня овладевает Волосово, а 1-я гвардейская мотострелковая дивизия форсирует реку Вытебеть и освобождает Жуково. Через Вытебеть переправляется 195-я танковая бригада и устремляется на населенный пункт Перестряж. Однако овладеть им бригада не может, так как наткнулась на большой овраг, который прикрывается огнём немецкой противотанковой артиллерии, а вскоре противник атакует танками с левого фланга. Несмотря на то, что контратаку удается отбить, наступление 195-й танковой бригады приостанавливается. Не могут развить успех на запад и остальные войска 3-й танковой армии, а также и ударная группа 16-й армии, наступающая с севера (к. 53).
Из писем с фронта (П. А. Гоголев).
«… Пока что я работаю командиром батареи. Наверное, так и останусь на этой работе. На бывшее моё место – на заместителя командира батареи уже назначен другой человек, а я работаю в должности командира батареи. Конечно, ответственности стало гораздо больше. Но ведь я не один. Работаем мы вместе с комиссаром батареи, у меня есть заместитель. Батарея состоит из взводов. В каждом взводе – командир взвода. Взвод состоит из отделений. Каждое отделение – это группа людей вместе с пушкой. Отделение имеет своего командира. Вот в такой системе мне теперь и приходится работать. Всем коллективом командиров и бойцов, силой комиссара и партийной организации батареи – как-нибудь будем справляться с работой. До сих пор дело шло, будет идти и дальше.
Живем мы сейчас в лесу, вернее не в лесу, а кустарнике. Помещаемся в землянках. Ничего. Жить можно. Стало прохладно ночами. Но днем даже жарко. Все, что мне надо – я имею: одет, обут, сыт.
Не хватает правда лишь того, что нет близко вас. Но и то не беда. Если будешь в городе с детьми – сфотографируйся и пришли мне фотографию. Этого пока достаточно будет. А там, глядишь, и до конца войны доживем, закончим драку, побьем немцев, прогоним их и по домам, на мирную стройку. Ведь не век же будет длиться война. Все же придёт пора и выдохнутся немцы… 3 сентября 1942 года».
Из архивных материалов и документов текущего дня
Обстановка в Ленинграде 3 сентября 1942 г.
Ленинградский фронт сделал еще одну попытку прорваться навстречу наступающим войскам Волховского фронта. Начало было многообещающим: части двух наших дивизий форсировали Неву на участке Анненское – 1-й городок и вклинились во вражескую оборону. Впереди лежал прямой путь на Синявино, к которому уже приблизились волховчане. Прямой, но, к сожалению, пока еще непреодолимый. Встретив ожесточенное сопротивление противника и не получив должной огневой поддержки, наши части вынуждены были отойти на исходные позиции.
Ожесточенный бой с врагом
Из дневника начальника Генерального штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерала Гальдера Франца: «Обстановка на фронте: Успехи под Новороссийском, на Тереке и под Сталинградом. В остальном без перемен. Атаки противника на фронте 9-й и 18-й армий отражены…».
