в коридор больницы. Он уже набрал кого-то по телефону и долго ждал, пока ему ответят. Неудивительно, что долго не отвечали: почти четыре часа утра.
– Извини, что так рано звоню, но это срочно. В твоей больнице есть место? Бабушка Эвы больна, ей требуется лечение именно в твоей больнице.
«Таак, это он с кем говорит? Понятно одно – собеседник знает, кто я такая. Либо дедушка, либо Макс… кто ещё это может быть?»
Разговор до конца не дослушала, ушла в свои мысли. Когда Лекс закончил, сразу обнял меня и, погладив по голове, сказал:
– Утром мы заберем ее отсюда. Не переживай, все будет хорошо. Покажем ее лучшим докторам, выслушаем квалифицированных специалистов. Хорошо? Не расстраивайся, – поднял мое лицо обеими руками и поцеловал нос. – Хорошо?
– Да, – тут я не выдержала и решила выговориться, – не знаю, что чувствую сейчас. Мы с ней всю жизнь жили как кошка с собакой. Ссорились, скандалили. Она постоянно задирала мою маму и меня. Более или менее мы начали общаться пару дней как. Не могу сказать, что я воспылала к ней любовью, но уж смерти я ей точно не желаю, по крайней мере, сейчас уже не желаю.
Лекс рассмеялся.
– Хорошо, что твои желания изменились, а, малыш?
– Я серьёзно. Понимаешь, сейчас я хочу, наоборот, поближе с ней познакомиться. Попробовать подружиться.
– Я тебя понимаю, Эва, даже больше, чем ты себе это представляешь. Твоя ситуация немного схожа с моей. Мы с дедом вообще не общались. Никогда. Он отрёкся от мамы, когда она вышла замуж за моего отца, и даже после ее смерти дед не пришёл ко мне. Лишь два года назад он изъявил такое желание, потому что не захотел передавать свое имущество государству. Решил меня ввести в курс дела и так подготовить наследника. Повезло еще, что я финансист от бога, а то бы тяжело мне пришлось.
Скромностью Лекс явно не отличался. Что-то общее у них с дедом все-таки есть.
– Да? Я и не знала.
– Да, я тоже думал, что такое бывает только в кино. Когда считаешь, что у твоей мамы никого нет, и вдруг вырисовывается богатый родственник.
Мы невесело так оба засмеялись. Я обняла его за талию, и положила голову ему на грудь.
– А с кем ты сейчас говорил?
– С ним и говорил. В его частной клинике примут твою бабушку сегодня в семь утра, обследуют и расскажут нам, как обстоят дела и каковы прогнозы относительно развития болезни.
– Хорошо. Но, насколько я знаю, опухоль неоперабельная.
– Давай не будем думать о плохом. Пусть посмотрят специалисты, а потом поговорим.
– Хорошо, тогда ждём, когда приедут за ней?
– Нет, при перевозке мы ей тут не будем нужны. А вот после обследования, да. Поэтому мы сейчас поедем домой отсыпаться. Мои люди все проконтролируют. Не переживай. А около полудня мы поедем к ней. Хорошо?
– Хорошо, – снова согласилась я с ним, – куда поедем?
– Ко мне.
– Хорошо, – что-то я сама себе начала напоминать китайского болванчика. Но как же приятно ощущать опору, твёрдое мужское плечо рядом, поддержку и заботу. Я попала в сказку? Было бы хорошо.
К бабушке я все же зашла. Посидела с ней немного, подержала ее за руку. Она спала, никаких трубок к ней подключено не было. Дышала сама, что меня немного успокоило.
Но спокойствие мое длилось недолго.
Приехав в квартиру Лекса, мы сначала выпили чаю в столовой, посидели на диване, обнявшись, а когда уже хотели подняться в спальню, в дверь позвонили.
Лекс пошёл открывать, а я отправилась наверх, в свою некогда спальню, когда услышала строгий голос мамы:
– Эва, спустись, пожалуйста, к нам. Надо поговорить.
Я застыла.
«Черт! Я совсем забыла перезвонить отцу! А теперь они все приехали. Да еще и сюда, в квартиру Лекса! Как знали, где меня искать! Черт! Такими темпами Лекс быстро поймет, что связался с девушкой из проблемной семьи. Сначала отец к нему заявился, теперь приходится возиться с больной бабушкой, и, вдобавок ко всему, снова отец пришёл, да еще и с подмогой в лице мамы».
Да, сегодня ночью вся наша семья осталась без сна. И это было заметно по лицам папы и мамы.
Я подошла к маме, но обнять ее побоялась. Руку она на меня никогда не поднимала, но сейчас ее взгляд был очень злым, как и взгляд отца. И я не знала, что они себе напридумывали и что сейчас чувствуют. Но рисковать не стала.
– И поговорить нам надо очень серьёзно, без твоих юношеских выкидонов. Ты уже взрослая и должна нести ответственность за свои поступки, – дополнил просьбу мамы отец.
– Конечно, давайте поговорим. И я вам расскажу последние новости о состоянии бабушки. Только давай в кабинете Алексея. Не думаю, что ему нужны наши внутрисемейные разборки.
– А мне кажется, что он уже по уши залез в нашу семью, – кинув на Лекса грозный взгляд, твердо заявил папа.
Мама молча сканировала моего парня, квартиру и то, как я стояла рядом с Лексом, и ее потеплевший взгляд выдал, что ПОКА она мой выбор одобрила. Это меня, конечно, обрадовало.
– Мы можем все вместе переместиться в мой кабинет и поговорить. Вы сразу с самолёта к нам, я так понимаю, думаю, вам тоже стоит отдохнуть и перевести дух.
– Спасибо за гостеприимство и извините за столь ранний визит. Но обстоятельства вынудили нас прервать отпуск и вылететь ближайшим рейсом, – мама всегда была примером вежливости и учтивости, она всегда старалась сглаживать углы, вот и сейчас этим занялась.
– Я все понимаю, – Лекс тоже старался изо всех сил не показать раздражения из-за неожиданного вторжения в его квартиру, но все же бросал в сторону моего отца недобрые взгляды, – пройдемте.
Оказавшись в кабинете, я села на стул напротив стола Лекса, родители присели на диван. А Лекс удалился со словами, что сделает всем кофе и скоро вернётся.
Он понял, что я не хотела, чтобы он слышал, как меня будут ругать родители. А они сто процентов буду
