— Видела в действии, говоришь? — тут же прицепился Гилмор, ревностно и подозрительно присматриваясь ко мне. — А, может быть, он тебе еще что-нибудь продемонстрировал, а, Люси? С каких еще сторон ты успела узнать нашего смазливого друга?
Ну вот тебе, пожалуйста, сразу обвинения пошли. В чем я виновата-то, не пойму? Голос у него дрожал, но он уже не замечал, что не владеет собой. От мужчины прямо волнами идет раздражение, что мне становится не по себе. Это по кому же он меня ровняет? Уж не по себе ли?
— Знаешь что… — возмущенно прошипела я, но осеклась, понимая, что если мы сейчас разругаемся в хлам, то можно уже начинать волноваться о том, что ничего в наших отношениях так и не поменялось, сколько бы усилий мы ни прилагали. А Джай мне слишком дорог, я не хочу с ним ругаться, поэтому прекрасно зная и о своем, и о его взрывном характере, лучшее что можно сделать — это уйти и остыть, чтобы не наговорить друг другу гадостей. Резко развернувшись, я бросаюсь к выходу, пряча кривившиеся от обиды губы. — А впрочем, забудь. И так все понятно.
— Люси! Люс, ну подожди! Постой, я не хотел, правда не хотел тебя обидеть! — понеслось вслед. — Я люблю тебя и, конечно, я ревную! Люси подожди, — топот тяжелых подошв и руки, перехватывающие меня поперек талии. Все попытки вырваться пересекаются на корню, и он просто прижимается к моей спине, тяжело дыша в макушку. Сердце рвется из груди в горло. Любишь? Правда любишь? Тогда почему всегда обижаешь и делаешь больно? — Я просто устроил ему проверку, он выбесил меня своим непоколебимым видом, вот я и хотел вывести его из себя, чтобы он показался во всей красе. А ты как думала, в разведке и не такие тесты проходит! Люси, прости, я не хотел тебя обидеть!
Зарекалась я лазить в головы близким — непросто с этим жить, когда видишь людей такими, какие они есть, насквозь, со всеми их мыслями, чувствами, эмоциями… но не смогла удержаться. Джай не только не доверяет кочевнику, подозревая его в обмане, он еще и ревнует, видя в лице Риза соперника, вот и все. Да и что в этом такого удивительного? Я же не могу ему объяснить, что Ризу можно верить, что знаю его с детства. И вдруг глухое отчаяние поднялось в груди. Ну и пусть! Пусть ревнует, только не упрекает, не предает, как прежде. И тут же тихая тоска сдавила горло. Я привязана к нему, по-настоящему, как к родному. И все уже не как прежде. Так, может, хватит цепляться за прошлое, а жить дальше? Ведь мы же были почти семьей. Любимые друг другом. И чтоб я делала, если бы этот обожаемый идиот не выжил?!
— Люс, — шепчет он на ушко так нежно, что желание сопротивляться таяло и таяло от его крепких объятий.
— Я так испугалась за тебя… Я думала, что ты… изменишься… — едва сдержав стон досады, выдавила я, качая головой и успокаивая бушевавшие эмоции. — А ты пришел в себя только для того, чтобы опять говорить мне гадости! Что ты за человек, Джай?
— Я просто хочу, чтобы мы опять были вместе, Люси! А этот парень… он опасный! Он кочевник, и никто не знает, что у них на уме!
Мне остается только молча кусать губы, пока он требовательно разворачивает меня и прижимает к себе, словно желая защитить от всего на свете, успокоить, находит мою руку своей. Несильно сжимает ладонь пальцами, и я чувствую себя совершенно измотанной.
— Посмотри на меня! — крупная ладонь приподнимает мое лицо вверх, заставляя смотреть на него. Раскаяние делает его лицо таким открытым и глаз не отводит. — Слушай, я понял, был неправ, исправлюсь. Надо было подождать, когда он останется один и устраивать ему проверки, но…
— Даже думать забудь! Джай, никаких проверок! — твердо предупреждаю я, надеясь, что Гилмор прислушается ко мне и не станет больше чинить Ризу провокаций. — Он инициируется и будет одним из нас, и я даже слышать не хочу ни о каких проверках с твоей стороны!
— Он похож на твою очередную авантюру, Люси! Я ведь тоже успел испугаться, когда узнал, что на твою машину напали, что ты без сознания. Я не могу больше допустить, чтобы ты куда-нибудь вляпалась. А с этим парнем ты вляпаешься, задницей чую, а она меня никогда не обманывает!
— Ты, главное, сам больше никуда не вляпайся, а уж с Ризом я разберусь как-нибудь. И хватит меня уже отчитывать, сам хорош!
— Ты права, я сам ввязался… Но мне не нравится, что ты столько времени проводишь с ним, и совершенно не нравится, как он на тебя смотрит.
Молчу, не знаю, что еще ему сказать. Все его «не нравится» я прекрасно понимаю. Он всегда тихо ревновал, просто старался этого не демонстрировать. Ну и поревнуй, тебе иногда полезно! Да черт, это же просто невыносимо… Надо было валить сразу из Ямы. А потом он прижимается щекой к моей щеке, хитрюга, лукаво мерцая глазами, и тихонечко трется. Это щекотно и разряжает обстановку. Злости во мне не осталось ни капли.
— Ну хорошо, а сейчас ты от меня чего хочешь?
— Люси, нам так хорошо вместе, давай опять начнем с того, на чем мы расстались, перед тем, как ты кинулась в эту авантюру! Прошу, пожалуйста, вернись ко мне… — шепотом в самое ухо, будто кто-то будет подслушивать и теплые губы едва касаются мочки, рассыпая по коже мурашки.
— Мы с тобой обо всем, об этом говорили, Джай, уже много-много раз. Мы можем попробовать все сначала, только будет ли толк? Ты совершенно не изменился, продолжаешь все время обижать меня, и сколько мне еще это терпеть?
— Я не буду, клянусь, честное слово! Дай мне еще шанс, я прошу, пожалуйста! — темная радужка из-под дрожащих ресниц наполнена теплотой, руки прижимают к себе до боли так, что я утыкаюсь носом ему в шею и почти не могу шевелиться. Глажу его по волосам, убирая их с лица. Он медленно ведет широкой ладонью по моей спине. — Давай опять съедемся, вспомни, как нам хорошо было…
— Куда мы съедемся? — окончательно перепугалась я, словно меня силком замуж потянули. — Ты же все еще в лазарете ночуешь! Или ты сбежал оттуда окончательно? — спрашиваю я, заранее зная ответ. Можно подумать, что его и цепи в кровати удержат?!
— Да похрен, если ты согласишься…
Если где-то в глубине души и шелохнулась наивная надежда, что Гилмору захотелось подурачиться, то этот мираж быстро рассеивается, аж в жар бросило. Как же все в жизни закручено и нужно это, в конце концов, вывернуть на круги своя, определить как жить дальше.
— Нет, Джай. Давай не будем торопиться, переехать я к тебе не готова.
— Хорошо, — не думает он отступать, — тогда давай сходим куда-нибудь! Могу я тебя пригласить на свидание, чтобы показать, что я, правда, хочу тебя вернуть! Куда ты хочешь? Может быть, пойдем в «Чикаго-сити»? Там будут показывать какую-то старую комедию, заодно и отвлечешься. Давай, Люси, соглашайся, когда ты еще в кино выберешься?
— Хорошо. Я согласна, на ужин и в кино. Но не более того!
— Ну это мы еще посмотрим. Обещаю, ты не пожалеешь! — многообещающе изрекает Джай, уже вернувшись в свое обычное зубоскальное состояние. Ох, надеюсь, я не пожалею о своем скоротечном решении!
Дей
Буквально ворвавшись в тир, я хватаю пистолет и разряжаю всю обойму, почти не глядя, благо что мишени уже подготовлены. Группа товарищей недоуменно уставилась на меня, но все это помогает слабо — я не понимаю, как, вообще, можно такое терпеть? И это ее парень? Человек, по которому она так убивалась? Она что, мазохистка?
Оружие приятно тяжелит руку, и я невольно рассматриваю его, только бы отвлечься на что-нибудь. Неплохой пистолет, легкий, но при этом большой магазин. Явно учебный, боевые хранят неповторимый запах реального боя, а этот новенький, даже не поцарапанный вроде. Сердце неприятно кольнуло, я вспомнил широты прерий застенья и мне опять показалось, что меня заперли в каком-то огромном комфортабельном гробу… Возможно, это тоже часть инициации, не давать неофитам выбираться, но я чувствую, что у меня начинает съезжать крыша. Иначе отчего бы у меня была настолько сильная и неконтролируемая вспышка эмоций. Давно со мной такого не случалось.
— Риз, у тебя все нормально? — спрашивает Тами, а я отвожу глаза и уверяю ее, что все в порядке.
