Читаем без скачивания Радиус поражения - Артем Каменистый

Рощин, оценив силы противника, прошипел:

- За пушкой идут. Специально привязались. Не отвлекаются ни на что - им именно пушка нужно. Сто процентов на том беспилотнике детектор что-то засек. Давайте, Онищенко: танк за вами.

- Вниз все и в стороны, - коротко скомандовал прапорщик.

Тоха выполнил приказ с радостью - находиться на самоходке в момент выстрела ему не хотелось. Рощин, уже внизу, жестами приказал ему выдвигаться к изгороди - туда, где присел на колено Лысый, пристраивая на плече трубу гранатомета. Тоха залег на брюхо левее приятеля, пристроил меж ветвей ствол автомата, нацелился на ветровое стекло медленно приближающегося «хаммера». Интересно - оно у него бронированное? В любом случае против оружия Лысого никакое стекло не устоит - попадание такой гранаты не всякая броня стерпит. Над вездеходом возвышалась танковая башня - тяжелая машина плелась почти вплотную, а бронетранспортер с позиции Тохи вообще не просматривался. Интересно - куда целится Онищенко? Ведь если снаряд ударит по «хаммеру», то танку это особо не навредит - осколками его броню не пробить.

В этот миг орудие наконец выстрелило.

Тоха к выстрелам из этой «вундервафли»[42] в общем-то почти привык. Но не к таким же! Чуть ли не над головой громыхнуло. Причем ствол сейчас не в космос направлен - параллельно земле вытянулся. Выхлопом посрывало листву с придорожных кустов (вместе с ветками), подняло исполинскую тучу пыли и мусора разного калибра (Тоха готов был поклясться здоровьем Лысого, что видел там парочку летающих шлакоблоков). Затем, похоже, ударная волна от достаточно близкого взрыва, успев по пути растерять свою разрушительную мощь, все это добро понесла на позицию - одежда молниеносно сменила цвет на серый, в глазах мгновенно стало темно и больно. Разглядеть результаты пальбы сквозь этот грязный мрак было невозможно, и Тоха подготовился к худшему: сейчас оттуда выползет разъяренный танк и устроит здесь что-то нехорошее.

Но шло время, а танк не появлялся. Зато из-за спины начал орать Егорыч, призывая всех, кто не сбрендил после всего этого артиллерийского карнавала, помочь зарядить «вундервафлю» по новой. Тоха, не забывая про танк, скрывающийся сейчас, будто ежик в тумане, хлопнул по плечу почти оглохшего Лысого, проорал ему в ухо:

- Сиди здесь! Как появится танк - убей его! Мы без тебя справимся!

Мог бы и покороче сказать: «Братан, умри геройски!»

Когда в ствол ушел второй снаряд, Тоха не удержался, влез на броню, уставился вперед. Маскирующее облако к этому моменту почти рассосалось, и сквозь легкую дымку можно было разглядеть результаты стрельбы.

«Хаммера» не было. Вообще не было. И Тоха сильно сомневался, что он куда-то вдруг срочно уехал, не оставив записки. После того как рядом с тобой рванет ТАКОЕ, особо не покатаешься. Скорее улетишь кувырком, поднявшись выше крыш построек хозяйственно-бытового назначения, а затем грохнешься где-то на огородах, получив при этом печальный статус «ремонту не подлежит». А рвануло рядом - по танку, похоже, ударило. А ведь он чуть ли не в бампер вездехода упирался - впритык шел.

Танк, кстати, никуда не улетел. И не уехал. Стоял тихонечко на месте, чуть наискосок улицы, у обочины, всем своим видом изображая форс-мажорные обстоятельства непреодолимой силы. Смирный такой. Башня его чуть дальше валялась. Само собой, отдельно от корпуса. С виду как новенькая - даже номер просматривался. Змейкой сползает обрывок гусеницы, тянется дымок из всех щелей и здоровенной выбоины на дороге.

Тоха танка больше не боялся.

Уцелевший бронетранспортер очень медленно отползал назад, ведя себя при этом будто ангел человеколюбивый - не стрелял. Да и трудно, наверное, стрелять, если пушку у тебя чуть ли не под прямым углом загнуло к небесам. Да и башня как-то неэстетично сидела - будто боксерская челюсть, свернутая набок. Автоматчиков на броне больше не было. Вообще не было. На дороге несколько валялись - будто бракованные манекены в изодранном тряпье.

Одним выстрелом группа вражеской бронетехники и пехоты была доведена до состояния почти полной потери боеспособности.

Если эта пушка такое выделывает простыми снарядами, для чего ей вообще атомные?!!!

Тоха, сам этого не заметив, высказал вслух справедливую мысль:

- Насчет «вундервафли» я был неправ.

Нездорово возбужденный Егорыч, улыбаясь гримасой скалящегося черепа, выкрикнул:

- Антоша! Береги уши! Оторвет ведь!

Поняв, что безумный прапорщик сейчас добьет уползающий БТР, Тоха спрыгнул в заросли картофеля. Выстрел настиг его еще в полете - по ушам действительно ударило болезненно. Слишком много приключений для органов слуха. Уже на земле поинтересовался:

- Попали?!

- В металлолом его теперь не возьмут, ибо страшно очень! - охотно проорал Егорыч.

Сомнительно - из-за поднятой пыли старик вряд ли мог оценить результат попадания. А впрочем, тут главное - попасть. Результат именно такой будет - куча позорного металлолома. Деваться-то им некуда - тут и дурак не промажет. Улица узкая, бронетранспортер пятится по ней, не догадываясь свернуть в сторонку, уйдя с линии обстрела. А может, и некому догадываться - сидит за рулем полностью оглохшая свинка, а из ушных раковин вытекают выбитые ударной волной мозги. Угасая огнями безумия, на стебельках нервов повисли выбитые глаза, рот меланхолично жует резину разодранного противогаза. Ему этот второй снаряд будто удар милосердия[43]…

Рощин не принимал участия в стрельбе, стоял памятником - видимо, его тоже немного заворожило ее результатами. Но в себя он пришел быстро и заряжать третий снаряд запретил:

- Уходим! Нашу позицию за километр сейчас видно! Надымили! К лесу! Бегом!

Бегом не получилось - сперва пришлось переводить установку в походное положение. Как ни торопись - мгновенно не получится. Затем, при попытке выбраться из огородов задним ходом, уткнулись в длинный пруд с топкими на вид берегами. Соваться туда не решились - пришлось делать объезд по тем же огородам. К тому времени бой разгорелся не на шутку. В районе кладбища взрывы теперь грохотали почти непрерывно, а треск пулеметов и автоматов слился в сплошной рев. А еще какой-то танк или самоходка постреливали по позиции, с которой соучастники Тохи расстреляли три единицы вражеской техники. Там уже раза три рядом громыхнуло, в воздух поднялись клубы дыма и пыли.

А затем, прямо из одного такого разрыва, высунулась морда танка.

Тоха его не увидел, зато увидели другие - самоходка, вместо того чтобы продолжать объезд, резко крутанулась, рванула прямиком к пруду. Гусеницы распластали влажную землю берегов, зарылись в воду. Теперь главное - преодолеть эту преграду - лес рядом, до него рукой подать. Там, среди зарослей, можно поиграть в догонялки - издалека уже не расстреляют.

Скорость упала, двигатель взревел, самоходка остановилась окончательно. Вода бурлила под гусеницами, на глазах превращаясь в кисель от многих тонн поднятого ила. Пушка не продвигалась при этом ни на миллиметр.

Приехали…

Люк распахнулся, на броню выскочил Рощин. Безумно уставившись на приближающийся танк, он неожиданно спокойным тоном приказал:

- Всем покинуть машину! В лес! Рассыпаться! Сбор северо-восточнее поселка! Там от автострады отходит дорога - на восток ведет. На ее пересечении с железной дорогой встречаемся!

Точку в его словах поставил танк - ударил пулеметной очередью. Пруд вскипел фонтанчиками, поднимаемыми тяжелыми пулями. Тоха не стал ждать, когда враг пристреляется, - разбежавшись, сиганул как можно дальше. Чуть-чуть не дотянул до противоположного берега - зарылся в ил по колено шагах в пяти от берега. Ноги высвободил с натугой, лишившись при этом одной кроссовки. Искать, разумеется, ее не стал - так и пошлепал босой ступней, не замечая боли от впивающихся стебельков, камешков и прочих выступающих объектов микрорельефа.

Лес - спасительный лес! Быстрее!

Танк за спиной напоследок устроил прощальный салют - ударил из пушки. В пруду, наверное, всю воду в воздух подняло - часть ее при схождении вниз пришлась по Тохиной спине. По фигу! Пусть хоть дерьмом до гланд зальет - главное, чтобы не осколком догнал!

Провожаемый перестуком вражеского пулемета, Тоха проломился через стену кустов на опушке, рухнул на брюхо и ужом пополз в глубь леса.

Глава 20

Я пацифист, но я сейчас начну стрелять!

Для начала Тоха просто залег в кустах. Долго лежал. Бездумно. На спине. Таращась на небо, проглядывающее в просветах между деревьями, и вздрагивая от близких выстрелов и взрывов. Где-то там, у ничем не примечательного поселка, все еще продолжался бой. Наверное, танкисты Никитина никак не угомонятся. А может, и экипаж Синего уцелел в своем тонкостенном самоходном гробу. Зачем они сражаются? Смысла ведь больше нет - самоходка больше не поедет… превратилась в плацдарм для рассаживания лягушек. Досталась врагу. Свинки ее или на сырье пустят, или расстреляют из танковой пушки, забрав атомный снаряд.