– Так и говорила курица, узнав, что хозяйка перестала кормить своего кота. Вот только кот потом залез в курятник и сожрал ее, так что лишь перья остались. Беги же, прячься в свой курятник, никто тебя не держит! – насмешливо перебил его Бастиан.
Вояки грохнули от хохота. Барон побагровел и стал хватать воздух ртом, не зная, что ответить.
– Ну-ка, посторонись, сосед! – послышалось рядом, и тяжелая рука сдвинула жертву острослова в сторону. – Эй, Бастиан! Меча я тебе своего не дам, но в воротах, пожалуй, рядом стану! Ну-ка, я Магнус, сын Магнуса Вестфольдского, кто со мной?!
– Я пойду, – послышалось из бряцающей железом толпы. – Я Индрик, сын Бьорна. Кто тут меня не знает?
– Да и я пойду! – раздалось неподалеку.
– А чего?! Это отродье Левиафана уже всем поперек глотки! – крикнул еще кто-то позади Ла Валетта. – Раз бунтовать удумала, чего ж ей кровь-то не пустить?!
Воинство зашумело, бурно выражая поддержку.
– Ладно, – наконец выдавил давешний барон. – Ты, парень, зла не держи, я ж как все, с вами, значит, пойду.
Лис критически посмотрел на лохмотья кольчужного полотна, свисающие с ветки.
– Хорошая была кольчужка, аккуратно проклепанная, и плетение густое, не босяцкая «пятерка»[9]. – Он потянул находку, и та послушно свалилась в его руки. – Это ж кто ее так по-доброму оприходовал?
Он внимательно оглядел край лоскута. Большинство колец были разорваны, точно железная проволока обратилась вдруг в сдобное тесто. По месту слома шел темный след запекшейся крови – защитный доспех рвали, не снимая с хозяина.
– М-да, – Сергей взвесил находку в ладони и повернулся к Дагоберту. – Уважаемый принц, а нам точно надо туда ехать?
– Да, – подтвердил тот. – Иного пути нет.
– Славная кольчужка была, – еще раз вздохнул Лис. – Я так полагаю, кто-то из тибальдовских бойцов ее носил, царство ему небесное.
– Вы можете оставаться, – отрезал Дагоберт. – Я пойду один.
– Щас! – хмыкнул Лис. – Уже остался! Не знаю уж, как у вас тут принято, а у нас детям до шестнадцати одним ходить на такие мероприятия запрещено. Так шо и не надейтесь.
– Мне сегодня тринадцать, – гордо сообщил Дагоберт. – Я уже взрослый мужчина и смогу постоять за себя не хуже других!
– С днем рождения, конечно! Желаем долгих лет жизни и успехов в учебе. А посему спрашивается: ну вот чего ерепениться?! – Лис отбросил покрытый запекшейся кровью лоскут. – Мы же одно дело делаем. Я о том говорю, что если во всякую дыру башку совать, то вместо нее тоже скоро дыра будет. Понять сначала нужно: куда лезем, зачем? Чего пытаемся добиться? У всякого рожна есть обратная сторона, и там, что показательно, острия нет. Может, чем попусту кишки на дреколье мотать, обойти и ударить?
– Здесь обойти не удастся. Это хаммари – каменное отродье. Оно проскользнуло в этот мир через драконий лабиринт и завладело одними из многих врат, – не сводя глаз с окрестных кустов, пояснил Дагоберт.
– Вот шо-то я совсем уже ничего не понимаю: врата, миры, лабиринты… Можно как-то подробней?
Принц внимательно поглядел на Лиса и замерших в ожидании спутников. Он вовсе не лукавил, сейчас бы ему хотелось, чтобы все эти люди оказались где-нибудь подальше, в безопасности, ибо схватка, которую вскоре предстояло начать, была не по силам ни одному из них.
– Хаммари, – начал он, понимая, что без объяснений не обойтись, – были сотворены до людей. Согласно нашей летописи, их создал Энки, наполовину дракон, наполовину человек. Сотворив Землю со всеми ее морями, горами, лесами, он с богиней Лиах, в чьей власти дыхание всего живого, так возрадовались, что перебрали волшебного напитка Ману. Тогда они пожелали населить Землю существами, которые бы восхищались творением их рук так же, как они сами, и славили Творцов всякий день и всякий час.
Это деяние настолько увлекло их, что боги стали лепить существ из еще мягкого на заре творения камня и вдыхать в них жизнь. Под действием волшебного напитка они состязались, кто вылепит существ, как бы это сказать, попричудливей. Когда же дурман рассеялся, они увидели, что натворили, и ужаснулись, ибо творения их были страшны видом, свирепы нравом, и сердца их были из камня.
Тогда Первотворцы решили уничтожить свои неудачные порождения. Однако не тут-то было: те были хитры и чувствовали опасность. Едва Энке занес над их головами смертоносную длань, они устремились кто куда, точно гнусные букашки. Они находили самые ничтожные зазоры между сотворенными мирами и пробирались туда, ища спасения подальше от гневного взгляда Энки и Лиах.
Те же вместо каменных чудищ, разделив образ свой, создали человека, дабы он заселял Землю, и драконов, дабы они стерегли границу меж этим миром и тем, где нашли убежище каменные твари. Да, у нас общий предок, – видя удивление спутников, негромко произнес Дагоберт. – Нас вообще многое связывает. Мы, драконы, тысячи лет охраняем этот мир от вторжения злобных уродцев, уничтожая их и там, и, что намного труднее, здесь. Если бы люди знали, какому ужасу мы противостоим! – Он напрягся, приложил к губам палец, а затем прошептал: – Это хаммари!
По лесной тропинке, согнувшись в три погибели, шел старик в длинном, волочащемся по земле темном плаще с капюшоном. Тонкие когтистые пальцы перебирали массивные четки.
– С виду, так ничего страшного, – шепотом пробасил Карел. – Дедуган себе как дедуган. Радикулитом согнуло, – добавил он.
Заслышав говор, а вернее, почуяв опасность, хаммари сторожко остановился и сбросил капюшон…
Глава 25
Я больше не боюсь.
Эпитафия
Топот сотен копыт гулко отдавался в голове Бастиана. Казалось, сердце грохочет в такт отдаленному звуку. Отряд мадам Брунгильды приближался. Ла Валетт уже ясно различал оскаленные в рыке багровые лица берсерков ее личной стражи. Сегодня лишь накинутые на плечи плащи из медвежьих шкур служили им доспехом, морды свирепых зверей красовались у них на головах вместо шлемов. Сама госпожа Брунгильда скакала впереди своей небольшой армии, ревя и размахивая над головой двуручной секирой с таким остервенением, что едва поспевающие следом медведеголовые казались за ее спиной кучкой сорванцов, спешащих на маскарад.
Бастиан в ужасе глядел на разъяренную физиономию человекоподобной гарпии. Военный совет, состоявшийся вчера ночью, разработал план боя. Как подтвердил господин инструктор, вполне разумный план. И вот сейчас ему предстояло на себе испытать, насколько велики полководческие дарования местных баронов, и верно ли предвидение мастера Рейнара.
Он украдкой огляделся по сторонам. Его нынешние соратники были готовы к бою, хотя, судя по лицам, вовсе не горели желанием оказаться на пути сестры майордома и ее телохранителей – несгибаемого железного острия летящего навстречу войска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
