Читаем без скачивания Рассказы из всех провинций - Ихара Сайкаку

Конечно, среди всей непутевой братии изредка встречаются люди, которые всерьез посвятили себя служению Будде. Они способны часами предаваться созерцанию и не ленятся изо дня в день творить молитвы. Но в большинстве своем здешние монахи таковы, что от них за версту несет скоромным. Собственно, в монахи они подались только потому, что запутались в мирских делах, и у них попросту не оставалось иного выбора. Дни свои они проводят в праздности и суесловии. А то, бывает, соберутся вчетвером или впятером и давай резаться в карты. Даже в посты они тайком объедаются форелью, что идет на нерест, и совершают обильные возлияния, после чего либо бранятся между собой, либо — еще того хуже — надевают на свои бритые головы парики и подражают лицедеям. Служение Будде для них лишь звук пустой, а что скажут люди — их не заботит нисколько.

В последнее время мода на монашество распространилась и среди женщин. Не поладит иная из них со свекром и свекровью, или мужа своего возненавидит, или прелюбодеяние совершит — и вот, чтобы оградить себя от неприятностей, сразу же принимает постриг. Много таких новоиспеченных монахинь прибегает сюда из столицы. Хоть и облачены они в рясы, красота их видна все равно. И они знай себе охорашиваются. Бывает, что даже самые истые монахи теряют из-за них голову и сворачивают со стези добродетели. А бывает и наоборот: иная молоденькая черница с усердием, достойным похвалы, целыми днями возносит молитвы, но за ней начинает волочиться какой-нибудь беспутный монах, и, во мгновение ока поддавшись соблазну, она покидает обитель и возвращается к жизни в миру. Таким случаям нет числа. Живя среди всего этого сброда, я тем не менее остаюсь чист сердцем, а если порой душа моя и оскверняется беспутством и взор обращается к непотребному, то происходит это лишь потому, что я еще не достиг истинной святости.

Причины, по которым я покинул мир, Вам хорошо известны. После того как смерть отняла у меня любимую жену и детишек, я, чтоб забыться, пустился в разгул с куртизанками и актерами, но вскоре испытал пресыщение и преисполнился отвращения к суетному миру, осознав его непостоянство.

Должен признаться без ложной скромности, с тех пор я ни разу не свернул со стези подвижничества. Уверившись в том, что наш бренный мир — лишь временное обиталище человека, я подумал, что даже если кому-либо суждено прожить сто лет, то есть более тридцати шести тысяч дней, его век столь же быстротечен, как век бабочки, которая живет всего одну весну. Уподобив жизнь человеческую мимолетному сну, я целиком отрешился от мирской суеты.

Но летом меня одолевают проклятые комары, а зимой не дают покоя ночные ураганы. Одним кипятком в такие ночи не согреешься, так что поневоле приходится нарушать запрет и перед сном выпивать немного сакэ. В остальном же я строго блюду пост, и теперь от одного запаха рыбного или мясного меня начинает мутить.

Без скоромного вполне можно обойтись, но вот что по-настоящему невыносимо в монашеской жизни — так это одинокая постель. Поэтому, хоть и неловко просить о подобной услуге, я был бы Вам премного обязан, если бы Вы прислали ко мне сюда какую-нибудь молоденькую особу лет пятнадцати-семнадцати. Отдавая себе отчет в том, что по-настоящему прелестное дитя не захочет ютиться в горной хижине, я прошу лишь о том, чтобы особа, которую Вы для меня приглядите, носила модную прическу и была по возможности упитанной. А если она к тому же окажется белолицей, меня не смутит ничто — ни корявый почерк, ни скверный выговор, ни даже придурковатость.

Сговариваясь с означенной особой, не преминьте упомянуть, что я обязуюсь выдать ей одно хлопчатобумажное и одно холщовое кимоно, а также шелковый пояс и позаботиться обо всем остальном. Составьте договор сроком на пять лет при условии, что плата за весь этот срок составит пятьдесят моммэ серебром. В качестве задатка сразу же заплатите двадцать пять или тридцать моммэ, остальное я буду ежегодно выплачивать ей по частям.

По истечении срока договора упомянутая особа вольна поступить по своему усмотрению. Коли ей будет угодно принять постриг, я оставлю ей свою хижину. Как вы знаете, у меня нет наследников, так что в конце концов все мое имущество вплоть до палочек для еды перейдет данной особе. Что же касается внешности, то желательно, чтобы сия особа походила на Рокусабуро, что служит у г-на Куроэмона в лавке «Бидзэнъя».

Да, от всяких утех бренного мира можно отказаться, только не от плотских, и понял я это лишь теперь, когда стал монахом. Вообще говоря, с этакими помыслами оставаться монахом бессмысленно, но я решил все-таки помучиться еще лет пять. Только прошу Вас все это сохранить в строгой тайне. Я позволил себе быть откровенным с Вами, лишь памятуя о связывающих нас братских узах.

Со следующей оказией пришлите мне двести моммэ из тех денег, что я у Вас оставил, хочу купить что-нибудь из книг.

В последнем Вашем письме содержатся весьма нелепые намеки, но я на Вас не в обиде. Вы правы, сюда и в самом деле забредают мальчики-лицедеи, однако я к ним и близко не подхожу. На этот счет можете не беспокоиться.

Вместе с письмом посылаю подарок для Вашей супруги: три пакетика с мукой из кудзу,[319] кои обильно произрастают в здешних местах, а в круглой коробке — соленья из гречишных колосьев.

В ближайшее время намереваюсь побывать в Ваших краях, тогда и потолкуем обо всем основательно. А пока покорнейше прошу Вас похлопотать о деле, которое меня весьма заботит.

Засим остаюсь преданным Вам,

монах Гамму, обитающий в горах Ёсино. 4-го месяца 19-го дня.

Иллюстрации

Ихара Сайкаку Портрет кисти Моримото Юсэн Куртизанка с девочкой-прислужницей Хисикава Морофуса (1688–1704) Банщицы Живопись на бумаге. Нач. XVII в.  Танцовщица Живопись на бумаге. Нач. XVII в. Женщина перед зеркалом Нисикава Сукэнобу (1671–1751) Живопись на шелке  Праздник встречи двух звезд Окумура Масанобу (1686–1764) Гравюра на дереве (укиё-э)  Праздник кукол Окумура Масанобу (1686–1764) Гравюра на дереве (укиё-э) Портрет с листьями павлонии Судзуки Харунобу (1725–1770) Гравюра на дереве (укиё-э)

Примечания

1

Мигель де Сервантес Сааведра. Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский. Часть Вторая. М., 1955, с. 34

2

О Японии, или Япан-острове. — В кн. Мир по-японски. СПб, 2000, с. 31

3

Тэйхон Сайкаку дзэнсю (Полное собрание аутентичных сочинений Сайкаку). Токио, 1977, т. 7, с. 183–184

4

Hibbett H. S. The Floating World in Japanese Fiction. Tokyo, 1975, p. 7

5

Kirkwood K. P. Renaissance in Japan. Tokyo, 1970, p. 30

6

Осенние цикады. Из японской лирики позднего средневековья. М., 1981, с. 254

7

Николаева Н. С. Человек в японской жанровой живописи конца XVI — начала XVII в. — В сб. Человек и мир в японской культуре. М., 1985, с. 97

8

Sansom G. B. The Western World and Japan. New York, 1950, p. 189

9

Тэйхон Сайкаку дзэнсю, т. 10, с. 27

10

Кин Д. Японцы открывают Европу. 1720–1830. М., 1972, с. 22

11

Подробнее о творчестве Сайкаку-поэта см. в кн. Д. Кина Японская литература XVII–XIX столетий. М., 1978, с. 32–33

12

Пастернак Б. Л. Избранное. М., 1985, т. 2, с. 307

13

Hibbett, р. 35

14

Тэйхон Сайкаку дзэнсю, т. 5, с. 19

15

Пастернак Б. Л., с. 321

16

Тэйхон Сайкаку дзэнсю, т. 3, с. 135

17

В своей книге «Кукла-талисман» (Отоги боко) Асаи Рёи (?—1691) пересказал на японский лад 18 из 22 новелл сборника китайского писателя XIV в. Цюй Ю «Новые рассказы у горящего светильника», в том числе и его «Записки о пионовом фонаре». Последние опубликованы в кн. Классическая проза Дальнего Востока. М., 1975.