Читаем без скачивания Авантюристы - Кэтрин Нэвилл

— Учреждение некоего валютного рынка станет великим благом для Европы, — согласился Веллингтон. — Признаюсь, я был несказанно удивлен, когда покидал Испанию после разгрома французской армии. Мы вступили во Францию навстречу отступавшей из России армии Наполеона, и вдруг я получаю от вас золото, которое переслали через вражескую Францию и во французской валюте! Как вы сотворили подобное чудо?

— Мы убедили британское правительство распустить слухи о том, что они девальвировали свою валюту. И тогда французы разрешили нам перевезти во Францию английское золото, полагая, что наносят непоправимый удар по вражескому золотому запасу. А мы использовали провезенные деньги для закупки аккредитивов, по которым нам платили испанские банки. Таким образом, наши деньги пересекали государственные границы, не вызывая подозрений и не облагаясь налогами. Мой уважаемый Веллингтон, в один прекрасный день до государственных мужей дойдет истина, давно известная банкирам: большие деньги порождают деньги еще большие. А ведь предоставить экономике свободно развиваться может лишь правительство.

— Ах, Ротшильд, вы человек великого гения и большого честолюбия. А я всего лишь бедный солдат, смертельно уставший от войны. Мне вполне достаточно моей ежегодной ренты, моего титула, и стремлюсь я только к миру. Завтра отправляюсь к себе в поместье, в Ирландию, где стану согласно совету Вольтера «возделывать свой сад». И очень надеюсь, что нам больше не доведется испытать ужасов войны. То, что вас обогатило, меня утомило.

— Мой вам совет — не очень-то увлекайтесь садоводством, — сказал Натан. — Никто не знает, что нас ждет в будущем. Вы ведь знаете, что мой отец был превосходным шахматистом. Он всегда говорил, что лучший игрок не тот, кто может рассчитать игру на много ходов вперед, а тот, кто способен применить свою стратегию к ситуации, складывающейся в каждый данный момент. И это верно для многих вещей помимо шахмат.

— В способности сражаться, несомненно, есть своя истина, — согласился Веллингтон. — Но я зашел к вам, чтобы попрощаться, прежде чем отправиться в Ирландию. Я пытался было думать о подарке в знак благодарности за все, что вы для меня сделали, но так и не смог себе представить, что можно подарить человеку вашего достатка и положения. Вам даже пожалован титул, в котором, как вижу, не очень-то и нуждаетесь. Есть ли хоть что-нибудь, что я смог бы выполнить в благодарность за оказанную вами помощь?

— Честно говоря, есть, — отвечал Натан. — Мне было бы приятно преподнести подарок вам.

— Преподнести подарок мне? Но это невозможно! Вы и так многое сделали…

— Мой уважаемый Веллингтон, не забывайте, что, подарки богачей никогда не являются просто подарками, иначе как бы богачи так разбогатели?

— Но что же это может быть? — засмеялся Веллингтон заинтригованно. — Вы разбудили во мне любопытство.

— Это маленькая корзинка, — сказал Ротшильд, — которую, я надеюсь, вы всегда будете держать при себе. Нет, не надо открывать ее сейчас. Внутри вы найдете таких маленьких серых птичек, и я объясню вам, что с ними надлежит делать…

РАСПЛАТА

Деньги являются основой всей цивилизации.

На следующий день утром Джорджиан, Тор и я карабкались через холм, а Лелия с Перл ехали следом за нами в двуколке; наверное, мы выглядели миниатюрной армией, готовящейся к бою.

Через две недели, когда сюда явятся представители Вагабонд-клуба в качестве новых владельцев острова, кто-нибудь из нас должен будет продемонстрировать им наш бизнес, который переходит к ним в руки. Поскольку Лоренс мог узнать Перл и, уж конечно, меня, то нам предстояло на время их присутствия укрыться где-нибудь за стенами замка.

Таким образом, мы решили позаниматься с Джорджиан, чтобы посвятить ее в тонкости международного валютного обмена. Сегодня был первый день ее обучения, который не доставил ей никакого удовольствия.

— Если я в чем-то и разбираюсь, так это в Ф-стоп-камерах и прочих подобных вещах, — жаловалась она, кока мы брели перед двуколкой, загребая сандалиями пыль. — А со мной обращаются так, словно я всю жизнь просидела в Бэнкс и смогу запросто разъяснить всю эту галиматью.

— А почему бы и нет? — возразила я. — В конце концов, если Перл удалось за несколько месяцев заработать миллион, значит, с этим может справиться и любой другой!

И я опасливо покосилась на Перл, которая наградила меня весьма выразительным взглядом, балансируя на своем насесте в двуколке. Затем мне с Джорджиан и Тором пришлось посторониться, чтобы пропустить вперед тряский экипаж, в котором Лелия с Перл начали спускаться с холма.

Мы направились по улице между рядами маленьких оштукатуренных домишек, разрисованные бирюзой и золотом фасады которых украшали золотые балкончики и цветочные шпалеры. В конце улицы возвышалось длинное доисторическое сооружение, напоминавшее амбар.

— Здесь делали парусники, это было единственное местное производство, — пояснила Перл. — Когда мы сюда приехали, то срочно нуждались в помещении для ведения своих дел. А прежним хозяевам мы заплатили достаточно, чтобы они смогли спокойно переехать на новое место.

Здание оказалось просторным и темным, слабо пахнувшим плесенью и морем, с высокими сводчатыми потолками и лестницей в центре, по которой мы попали на второй этаж, напоминавший чердак. На большой доске я прочла список названий нескольких довольно известных в мировых финансовых кругах фирм, с которыми, по-видимому, в настоящий момент, велись дела.

— Европейский клиенты? — спросила я Тора, пока мы поднимались по лестнице.

— Да, с Ближнего Востока… Азии… сама сейчас увидишь, — с улыбкой отвечал он. — Мы приветствуем всякого, кто хочет избежать гнета налогов и согласен играть по нашим правилам.

Наверху оказался длинный коридор с маленьким окошком в конце. По обеим сторонам коридора располагались двери, и мы вошли в первую комнату слева. Перл приблизилась к большому столу, на котором стояла лишь лампа, и взяла пачку бумаг. Рядом находились миниатюрный коммутатор последней модели и множество телефонов. Вместо обычного телеграфного аппарата с проводом и лентой Перл использовала школьную доску и кусок мела, которым уже успела нацарапать сегодняшние котировки валют, пока мы расставляли стулья и рассаживались.

— О'кей, друзья, — деловито начала она. — Мы занимаемся здесь обменом валюты, для вас это называется ФХ, и этот бизнес, как и всякий другой, имеет свой жаргон. Джорджиан, когда придут покупатели — ты наш закаленный профессиональный торговец. Первое, что должна будешь им объяснить, это как мы делаем деньги. Держись просто. Покажи наши расценки и посвяти в некоторые детали. Скажи, что каждое утро обзваниваешь все крупные банки, чтобы узнать мировые ставки, а потом устанавливаешь обменный курс нашей «локальной валюты» по отношению к «условной валюте», например, золотому крюгерранду.

— Что такое «условная валюта»? — осведомилась Джорджиан.

— Это, моя сладкая, выбранная нами валюта, с котировкой которой мы сравниваем котировки всех остальных, чтобы производить перерасчеты.

— Я эксплике, — вмешалась Лелия, подняв руку. — Видишь ли, шери, ты не можешь поменять доллары на франки, франки на марки, а марки на фунты стерлингов — это все будет делать слишком замешательство. Поэтому ты выбираешь один вид денег, как ценность относительно всех остальных.

— О'кей, — слегка растерянно пробормотала Джорджиан, и Перл продолжила:

— После того, как ты объяснишь им подробности установки среднего тарифа, расскажешь, как мы…

— Постой, — перебила Джорджиан, — как мы устанавливаем… э… средний тариф?

— Мы ставим его на несколько пунктов выше рыночного Я покажу тебе формулу, когда мы…

— А что такое пункты? — спросила Джорджиан уже в отчаянии.

— Это процентное выражение выгодного для нас курса… — начала было Перл с плохо сдерживаемым раздражением, а потом оглянулась на нас с Тором, вопросительно подняв брови, не уверенная, стоит ли продолжать.

— Почему бы не начать собственно с терминологии? — предложила я Перл. — Может, так будет легче.

— Неплохая идея, — одобрила Перл. — Известно, что каждая валюта имеет свое прозвище. Ты не найдешь их ни в одной книге, это сленг, которым мы, торговцы, пользуемся при заключении сделок. Например, итальянская лира называется «спагетти», а британский фунт стерлингов — «кабель», французский франк — «Париж», а арабский реал — «сауди». Когда приступают к сделке, то начинают торговаться с самых маленьких величин, именуемых у нас ярдами. К примеру, один миллион лир будет у нас «ярд спагетти».

— Я не могу выучить весь этот жаргон за две недели, — вздохнув, созналась Джорджиан. — Я не в состоянии даже запомнить, что такое эти ваши «канаты».