class="p1">До серьезной драки дело не дошло. Парни увидели образовавшийся перед ними железный строй – и не стали искушать судьбу.
Возглавлял «морских охотников» еще один сын покойного вельможи.
Этому повезло больше, чем старшему родственнику. Наш ярл проявил великодушие. А причину этой внезапной доброты сарацин сам привез в городок. Целых шестеро норегов из бывшей команды Торсона. Сарацины подобрали их в море. Сняли с обломков драккара. Естественно, не из человеколюбия, а исключительно с целью наживы. Такие крепкие парни на местном базаре стоили недешево. И не потому, что отменные гребцы, а потому, что халиф любил принимать в свою гвардию подкованных в военном деле иноземцев. Почему? Да потому что папаша принятого в наш хирд араба – наверняка не единственный в эмирате оппозиционер.
Так или иначе, но ребят никто не обижал. Заковали в колодки, это да. Зато кормили-поили и даже не били плетками-палками.
Среди шестерых везунчиков – неразлучные дружки Гуннары: Гагара и Морской Кот. Я даже порадовался: из Торсоновых норегов эти двое – самые веселые.
Что ж, утонувший драккар – это плохо. Но шесть боевых товарищей – это очень кстати. А мы как раз ремонт кнорра закончили.
Лично я бы отдохнул здесь еще недельку, но ярл торопил: то ли боялся сильно отстать от главной эскадры, то ли просто чуйка сработала. Утром четвертого дня дозорные в крепости заметили пыль на дороге. Причем – густющую.
Мы еле-еле успели эвакуироваться, как в городок ворвалась целая армия сарацин. Видать, где-то произошла утечка информации…
Опоздали, болезные. Мы уже покидали уютную гавань. А преследовать нас было не на чем, потому что даже в спешке мы не забыли понаделать дырок в днищах галер, а гнаться за нами на рыбачьих лодочках – дело совершенно бесперспективное. Так что – успели. Но многие из наших искренне горевали: хотели девочек прихватить, а те в суматохе разбежались.
Я лицом выражал сочувствие и – помалкивал. Ведь это я, такой нехороший, шепнул своей смуглянке: всем, кто не хочет составить нам компанию в морском круизе, лучше куда-нибудь слиться.
Хорошо, что наши об этом никогда не узнают. Наверняка не поняли бы…
Им понятней Сторкад Бородатая Секира, убивший девчонку за то, что слишком медленно раздевалась. Чужие девушки – не люди – имущество. Оцененное в серебряном эквиваленте. Средневековый менталитет, блин. Но не спешите осуждать. В цивилизованном мире, где права человека и прочая лабуда, – не лучше. Хуже. И не только для генералов, которые, как в Чечне, легко меняют «своих» на чужое бабло. Для всех, кто ухитрился взобраться на шесток. Народ – быдло, в лучшем случае – электорат… Сдохнет тыщонка-другая – можно еще пару лямов наварить.
Предложи такой «бизнес» Ивару Бескостному, безжалостному, корыстолюбивому убийце, принципиально не платившему виру и не считавшемуся ни с кем, кроме отца и братьев, – не поймет Ивар. Как это – своих хирдманов на деньги менять? Они ж –свои!
На корме – жизнерадостное ржание. Мишень – отец Бернар. Никак не поймет, что проповедовать христианство удачливым разбойникам – пустой номер. Бог, который не может защитить даже своих жрецов, не говоря уже об имуществе, – не их бог. Дразнят, но не обижают. Скольких монах вылечил-выходил? Уже и не счесть. Это раньше он считался моим трэлем, а теперь он – свой собственный. Заслужил. В шторм весло крутил вместе со всеми. И воин – в прошлом. Об этом тоже известно. Так что уже не раб – вольный. Захочет – сойдет с корабля в любом порту. Да только не захочет. Втемяшилось в его щетинистую голову: нести свет Веры в языческие души. «Души» – упираются. Отец Бернар настаивает. Пугает адом. Напугал волка свиной рулькой! А то норманы не знают, где вечно огонь горит, а где – воистину адский холод? Ни в царство Хель, ни на земли огненных или инеистых великанов настоящие воины не попадут никогда. Вальхалла рулит! Христианский рай – нет.
Но уважаемый и полезный член общества имеет право на безвредную придурь. Нехай агитирует. Лишний повод поржать.
– Брат, ты что это такой хмурый? – Это Медвежонок. – Опять сестренку мою вспомнил? На-ка, выпей! Доброе пойло! Я туда меду налил! А то давай в ножики поиграем?
Знает старина Свартхёвди, чем порадовать побратима.
– Ну давай. А еще кто?
Обычно наши традиционные партнеры – Стюрмир и Флоси. Но у Стюрмира рука еще не зажила, а Флоси, когда мы отбивали у сарацин кнорр, дротиком ступню продырявили. Тоже не игрок. «В ножики» по-скандинавски – хорошее здоровье нужно. Играют-то как: берут этот самый метательный ножик (острая железяка граммов двести весом с колечком вместо рукояти) и мечут в тебя со всей дури. С дистанции метров пяти. А ты должен поймать и метнуть дальше. В крайнем случае – отбить, но это уже несолидно. Высший шик – поймать за колечко. Так только Медвежонок может. У меня свой способ – ловить хлопком, между ладонями. Стюрмир, тот просто лапищей своей сковородкоподобной ловит. Бывает – порежется. Ножик острый, а рукавица не всегда держит. Но в целом – безопасная игра, потому как играем мы будучи трезвыми (относительно) и в броне. А вот, когда в ножики на пиру начинают баловаться, без травм не обходится. Но серьезные повреждения – редкость. Даже пьяный викинг – викинг. А ножик – это не посланный «с петли» хафлак[17] или стрела. Поймать не труднее, чем отбить шарик для пинг-понга. Хотя и о пинг-понге я от кого-то слыхал: мол, его китайцы придумали. Как боевое искусство. Только не с шариком пластиковым, а с камнями.
– А ты Гуннарам сыграть предложи. – Медвежонок ухмыльнулся. – Они рады будут.
Это точно. Приятели-нореги ко мне и раньше – с уважением. А нынче активно стараются показать, что не прочь сойтись поближе. Да я – не против. Парни веселые, с чувством юмора. И польза от них бывает. Вот благодаря Гагаре мой ученик сразу дренгом стал. Да и в ножички поиграть…
* * *
Основную флотилию мы догнали через пять дней. По ходу слегка натерпелись страху: за день до встречи впереди замаячила целая прорва вражеских кораблей. Мы ушли мористее. Оторвались. А может, арабы решили нас не преследовать.
Скорее – последнее. Когда мы наконец соединились с флотом Рагнара, оказалось, что два дня назад у них с арабами вышла неслабая драка. Потеряли несколько кораблей и еще с дюжину здорово попортили. И народу перебили сотни четыре. Почти столько же, сколько потеряли
