Забыв про кандалы и цепи, он с воплем рванулся к реке, дернул нас всех, упал, а подбежавшим стражникам начал целовать ноги, ползая перед ними и крича:
— Заберите меня, пожалуйста, умоляю! Он убьет меня! Убьет! Я не переживу эту ночь, прошу вас, умоляю! — Вопил он, не обращая внимания на сыпавшиеся на него тумаки. Еле успокоили, теперь лежал и только поскуливал.
— Ты хочешь его убить? — со смешком повернулся ко мне стражник.
— Я? — искренне удивилась я. — Эй, парень, ты совсем спятил? Разве мне есть за что тебя убивать? Ты, разве сделал мне что‑нибудь плохого? Я убиваю только тех, кто мне сильно насолит.
В ответ тот заскулил сильнее. Бесплатное представление явно доставляло стражникам истинное наслаждение, потому они даже не сделали попытки перевести бедолагу на другую связку. Дали пару тумаков на прощание и отошли, оставив его лежать, тот только голову прикрыл руками и тихонько поскуливал.
— Ну ты даешь, Ларс, — протянул Паук. — Я тобой просто восхищаюсь.
А я себе противна, но в этом мире уже давно поняла, что прощать подлости нельзя. Никто этого не поймет и не оценит. Убивать я этого подонка не собиралась, просто противно было, но это не значит, что он должен уйти безнаказанным. Так что я довольно громко принялась рассуждать о том, какие темные тут ночи, что можно подойти к реке и утопить любого, или сломать ногу, что будет интереснее — та же смерть, но намного медленнее.
Теперь парень всеми силами пытался заткнуть уши. Во дает. Я махнула рукой и отвернулась. Сейчас эта игра уже не доставляла мне того удовольствия, что раньше. Одернула и Паука, когда тот попытался продолжить издевательства.
— Ты собираешься его простить? — удивился он.
— Посмотри на него. Тебе и правда нравится издеваться над таким ничтожеством? Чем, в таком случае, ты лучше него? Можно драться с сильным, а с этим… об это можно только ноги вытереть, но стоит ли этим хвастаться?
— Все‑таки я тебя не понимаю порой, Ларс. Явно презираешь многих из этих рабов, но все же ругаешь тех, кто забирает у таких еду и одежду и сам ничего не хочешь у них взять. — Паук с явным сожалением покосился на рубашку нашего подлеца.
— Если я это сделаю, то стану ничем не лучше этих подлецов. Я не делаю это не потому, что их жалею, а потому что сам не хочу опуститься до их уровня. Мой папа говорил, что хорошие поступки мы совершаем не для кого‑то, не для того, чтобы нас хвалили, а для себя. Живи так, чтобы тебе не было стыдно за свою жизнь. А я точно знаю, что начни я отнимать еду и одежду даже у таких, как этот тип, то никогда не смогу потом посмотреть в глаза маме или папе.
Паук задумался. Кажется, для него такие рассуждения были внове.
— Ты же говорил, что твои родители умерли.
— Я такого не говорил. Меня забрали у них маги, но они где‑то живут, только я пока не знаю, как вернуться домой.
Корабли прибыли на следующее утро. Да какие корабли, обычные баржи с одной мачтой и прямым парусом. Все что они могли — это плыть по течению. Хотя палуба на них была. Точнее трюм для рабов. Тесный, вонючий и до крайности неудобный. Экипаж и солдаты жили на верхней палубе, там же и спали, а нас всех загнали внутрь, пристегнули ножные кандалы к цепям, протянутым по всему трюму, и ушли. Только один солдат остался за решетчатой дверью, которая отгораживала наш трюм от входа на палубу. Расположился там на скамейке, положил рядом меч, копье и задремал.
Я оказалась почти в самом конце трюма у борта, а Паука отвели в другую сторону. Тот было дернулся ко мне, но получив пинок, успокоился и понуро побрел куда указали. Но я, откровенно говоря, была даже рада. Твердо решив, что эта ночь будет последней, когда я еще нахожусь в статусе раба, мне не нужны были разные отвлекающие факторы, а Паук наверняка принялся бы снова болтать и прошло бы слишком много времени, пока он успокоился бы и уснул, дав мне возможность сосредоточиться и избавиться от маскировки.
В трюме было душно, не понимаю, как тут вообще можно выдержать несколько дней, всего ведь и надо что проделать несколько отверстий в палубе, но, похоже, удобства рабов мало кого волновали. Ладно, до вечера потерплю. Успокоившись, я отрешилась от внешнего мира, прислонилась спиной к борту и принялась снимать маскировку. Покончив с этим, тут же накинула на себя иллюзию. Сразу стало легче. Воспользовавшись амулетом (а что, рубашку‑то у меня не отняли), я поставила внутри трюма защитный купол. Теперь снаружи ни один маг не заметит, что внутри трюма кто‑то магичит. Вообще такая защита рекомендовалась во всех учебниках магии как обязательная, если планируется колдовство в закрытом пространстве. Например, таком, как трюм. Заклинания не всегда срабатывали так, как ожидается даже у опытных магов, что уж говорить о новичках. А эта защита не только маскирует волшбу, но и защищает от последствий ошибок. В моем случае, правда, на первом месте была все‑таки маскировка, потом уже защита, но одно другому не мешает.
Спрятавшись за этой защитой, я развернулась вовсю. Поставила вокруг себя барьер, защитивший меня от запахов, проложила магический канал от входа до себя с потоком свежего воздуха, очистилась от грязи. Я готова терпеть и боль и неудобства, если это необходимо, но никакого удовольствия мне это не доставляет, а потому, если есть возможность всего этого избежать, почему бы не воспользоваться? Так что едва подвернулась возможность, а моя паранойя не стала вопить о нарушении безопасности, я сразу позаботилась о собственном удобстве. После этого, с чувством выполненного долга, устроилась поудобнее и принялась ждать ночи.
Баржа ощутимо дернулась, отчаливая от берега. Я приложила руку к борту, закрыла глаза, силовая структура заклинания, ток энергии и вот я уже смотрю кораблем. Как это происходит не спрашивайте. Просто корабль стал как бы частью меня. Я ощущала каждую его досточку, каждый канат на нем, видела что происходит впереди и позади. Сложное заклинание, даже загордилось, когда оно получилось с первого раза. Не зря меня Голос гонял, не зря я ночами не спала, тренировалась.
Так, посмотрим. И сразу удача — наш корабль оказался последним в караване. Кажется, в этот день удача решила твердо повернуться ко мне лицом. Плыви мы в середине каравана и ситуация сразу стала бы сложнее. По крайней мере, лимит времени был бы меньше. Теперь надо подготовиться.
Я разорвала контакт с кораблем и задумалась. На всех меня не хватит, но усыпить экипаж надо обязательно. Что же делать? А если… Точно! Меня не хватит, но кто мне мешает превратить корабль в амулет? Это будет медленно, но куда нам спешить? Надо только нарисовать руны… чем? Я зашарила в соломе, накиданной в трюме, вроде как рабам легче должно быть. Ага, конечно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
