для меня данного вопроса. — Помнишь, нынче за ужином мсье Завадский рассказывал всем историю о том, как я сражался с демоном в городе Горная Поляна, что на самой границе с Сагаром?
— Это когда ты голый вывалился из окна на постоялом дворе? — уточнила Лизанька.
Подумав мгновение, я кивнул. Мне почему-то казалось, что в рассказе Кристофа я выглядел эдаким героем, который не убоялся вступить в схватку с демоном и в итоге одолел его. А после фразы Лизаньки я вдруг стал видеться себе скорее каким-то голым недотепой, выпавшим из окна.
А может так оно все и было? Может героем я был только в своих собственных глазах, а все остальные видели меня именно таким, как сказала Лизанька?
Да, впрочем, к черту! Ведь это я одолел Шакуса, а не он меня! Если бы все было наоборот, то и не стоял бы я сейчас на этом месте, и не вел бы этой малоприятной беседы!
— Это был Шакус, — сдержано ответил я. — Демон-воин весьма отвратного вида, между прочим. И я смог его одолеть, а уж в каком я был виде при этом — это дело третье. Я отправил обратно его обратно в Запределье, а вся сила его досталась мне. С той поры и стали появляться у меня на плечах время от времени эти странные «эполеты»…
О своей битве с Румпельштильцхеном я предпочел умолчать. Но не столько по причине природной скромности, сколько от нежелания вдаваться в лишние подробности. Слишком уж многое пришлось бы тогда объяснять, а я этого совсем не хотел.
Но Лизаньке с лихвой хватило и половины истории.
— Ого! — почти с восхищением сказала она. — Так, значит, ты у нас теперь и сам наполовину демон⁈
Я кашлянул в кулак.
— Не совсем так, но что-то в твоих словах есть, — уклончиво ответил я.
И только теперь сообразил, что несносная Лизавета просто-напросто увела разговор в сторону, чтобы не касаться темы, которая ей была неприятна.
— Однако, к черту демонов! — тут же рыкнул я. — В твоей собственной голове, сестренка, их ничуть не меньше, чем во мне… — я постучал ей кончиком указательного пальца по лбу. — Я прекрасно слышал, как ты говорила князю, что доверилась ему. Так вот, я хотел бы знать, в чем именно ты ему доверилась?
Лизанька, скривившись, отвернулась.
— Тебе уже не восемь лет, Алешка, ты и сам все хорошо понимаешь, — сказала она. — Все вы умеете вскружить голову девушке, наговорить ей кучу красивых слов, дать тысячу обещаний… Наверное, тебе тяжело в это поверить, но я действительно влюбилась в этого человека, Алешка. Да-да, влюбилась! — почти прокричала она. — Князь обещал мне добиться от императора разрешения на развод с княгиней Еленой Андреевной, чтобы на мне жениться, потому как меня одну он любит! И мне совсем не стыдно говорить это вслух!
— Ты не говоришь, ты кричишь, — поправил ее я. — И я хотел бы, чтобы ты делала это немного тише, неровен час нас может кто-нибудь услышать. К тому же ты несешь какой-то бред. Ну какой еще развод? Не позволил бы ему государь подобного, даже если бы и был жив до сих пор. Ведь нет для того никакой причины! А? Или есть? Лиза!
Лизанька тяжело задышала, а потом провела кулачком себе по скулам, и я понял, что она плачет.
— Лиз… Ну ты чего? Говори уже, тебе же самой легче станет! Что у тебя с ним было?
Спросил я это, а у самого сердце так и замерло: а вдруг она скажет мне сейчас то, что я слышать совсем не хочу?
И точно…
— Все было, Алешенька, все. В той самой беседке и было. Убьешь меня теперь за это?
— Дура ты, Лизка! — не сдержался я.
— Сам ты дурак, Алешка! Сам удрал в свой Петербург, а нас здесь бросил. Жизнь там светскую ведешь, преступления всякие расследуешь, с императрицей вон знакомства водишь… Невест у тебя там всяких хоть пруд пруди, наверное. Катерина еще эта… — После этих слов я так и вскинулся. — Чего вылупился? — заметила мое движение Лизанька. — Думаешь, я не заметила, как ты на нее посматриваешь? Как будто твоя она целиком, и ни с кем ты ею делиться не собираешься… Вот и князь Сергей так же на меня смотрел! А я хочу, чтобы на меня так смотрели! Хочу!
— Понятно, — сказал я, чтобы не дать ей снова перевести разговор с себя на меня. — Ну и до чего же вы с ним досмотрелись? Что теперь будет?
— А теперь, Алешка, наверное, ребеночек у меня будет…
В первое мгновение мне показалось, что молния полыхнула на небе, да еще прямиком над нами, потому что и гром ударил точно в один момент с этим. Ну, или же кто-то меня сзади доской по голове шандарахнул со всего размаха, и вовсе не молния это была, а искры у меня из глаз посыпались. Я покачнулся даже.
— Лиза, что ж ты такое говоришь-то? — пробормотал я, совершенно растерявшись. — Как же так-то?
— А вот так, Алешка! — она развела руками. — Случается, что и после единственного раза ребеночек зародиться может, если в правильный день все случилось… Но вот беда — теперь и прошение о разводе подавать некому, потому как государя камергер Лефорт застрелил. Я предложила князю Сергею государыне в ноги упасть, чтобы она сама нам подобное разрешение выдала, вот только князь отказывается, считает это неправильным. И уговорить я его никак не смогла.
— Так мож он еще передумает? — едва ли не жалобно предположил я.
— Мож и передумает, — кивнула Лизанька. — Да только какой теперь с этого прок, если ты его завтра убить собираешься?
Я почувствовал себя в западне. И даже сообразить не мог, сам ли я в нее угодил, или же это Лизанька меня в нее старательно заманила.
— А ежели это он меня завтра убьет? — предположил я. — На дуэлях всякое случается. Он хвастал, что всю жизнь драгунством командовал. А ты знаешь, как они рубятся нещадно?
— И что с того? — Лизанька презрительно дернула щекой. — Ты думаешь, что я замуж пойду за того, кто брата моего родимого зарубил?
Я вконец растерялся.
— Так что же делать-то? — вопрошал беспомощно.
—
